Полуночные тайны Академии Грейридж

Кажется, спускалась целую вечность. Даже неловко покраснела, чувствуя, что значительно задерживаю мероприятие, но едва достигла последней ступеньки, с облегчением выдохнув, как по залу прокатилось следующее объявление:

– Себастьян, Герцог де Зентье, и его дочь – леди Ангилия.

Я успела отойти всего лишь на несколько шагов, прежде чем они появились на лестнице. Девочка представляла собой маленькую принцессу – в светло-розовом платье она была похожа на воздушную зефирку. А ее отец казался самим величием. Собранный, невозмутимый, горделивый и неприступный.

В его синих глазах скрывалась целая буря. Метель, что так или иначе коснулась каждого, кто находился в этой зале.

– Объявляю ежегодный Бал цветов открытым, – произнес Себастьян нарочито медленно. – Музыку.

О нет!

Танцевать в этих пыточных туфлях я совершенно точно не собиралась. Хотела было найти для себя компанию у Ангилии, но девчушку лихо увел в танец молодой человек ростом чуть выше нее. Пришлось искать для себя укрытие у стены, но пробивалась я к ней с боем.

Меня так и норовили утащить под звуки мелодии, что отчасти была похожа на вальс. Народу здесь толпилось – мама не горюй! И дети, и молодежь, и взрослые. Даже престарелые леди и лорды, и почти у каждой пары к нарядам в районе груди были приколоты разноцветные бутоны.

– Потанцуем? – материализовался передо мной герцог, удерживая в руках голубую розу, лепестки которой на краях были окрашены в синий.

Точно такая же роза была прикреплена и к его камзолу.

– Боюсь, что я могу оттоптать вам все ноги в этих туфлях… – попыталась я технично съехать, но герцог отступать был не намерен.

– Думаю, я это переживу.

Ноги я ему не оттоптала, а жаль. Себастьян вел меня в танце так, будто был рожден именно для этого. В его руках я порхала как бабочка. Мне не нужно было делать ничего: ни думать, ни говорить, ни действовать. Только ступать вслед за ним шаг за шагом, отдаваясь его объятиям и музыке.

Перед глазами так и мелькали краски. Разноцветные платья, тысячи свечей, что были вставлены во всевозможные канделябры.

Цветочные гирлянды украшали каждый закуток. Розовые и фиолетовые цветы занимали собой лестницы. Голубые и белые – стены, а красные и желтые свисали с потолка.

Яркий цветочный аромат разливался в воздухе. От него кружилась голова. А быть может, и от танца, что заставлял меня потерять связь с реальностью. В этом фейерверке красок единственным неизменчивым явлением оставались лишь синие глаза.