О чём мечтает весна

— Лес привёл? Что это значит?! — басил поп.

— Под пнём векового дуба она лежала, в корнях его. Откуда ещё ей там взяться? — отвечала Агафья. — Старым богам русским одним лишь ведомо.

— И у кого ж ты спросить за девицу думаешь? У сухого пня, влажной земли или жёлтых листьев? Церковь и бог — единственная надежда её.

— Знаешь, батюшка, что есть ещё в северных лесах те, кто со старыми богами связи не растерял, кому ведомо то, что ведомо сухим пням, чернозёму и низкой траве, — от этих слов Агафьи селяне притихли, а она продолжала гнуть своё.

— Каждый в Муроме знает, что в чащобе и по сей день живёт древняя старица-ворожея, общающаяся с Лешим и русалками, Водяным и кикиморами с топей. Ей надобно отвезти нашу Снегурочку.

— Снегурочку! — звонко поддержал малец Еремей.

— Не знаем мы, что за силы подкинули её нам, батюшка, — продолжала убеждать попа Агафья. — Не знаем, благо с ней нам уготовано или худо. Пусть старица посмотрит.

— Яга проклятая, господу неугодная, старуха окаянная твоя.

Ведьма, а не ворожея, — выкрикнули из толпы.

— Ве́щица, ворующая детей из утроб материнских, — поддержала суеверие баба. — Вылетает из дома и попадает в чужие дома через трубу. Вместо вынутого ребенка вещица кладёт матери голик в утробу, отчего та всю жизнь мучается болью в животе. Младенцев вещица жарит и ест, недоносками она только и питается. Летает по ночам, превратившись в бесхвостую сороку. Голова её отделяется от рук и от нижней части туловища.

Верхняя половина тела становится сорокой и вылетает в трубу, а нижнюю свою часть вещица прячет под поганым корытом. Боится только мужчин. Знает, что ежели тот повернётся к ней задом и, нагнувшись, посмотрит между своих ног, то она упадёт наземь.

— Не болтай, куёлда! — осекли суеверный рассказ мужики.

Ярослав протиснулся сквозь толпу, улыбнулся и кивнул Ладе, подошёл и взял за руку. Тут колдовское любопытство и увело его взор за плечо наречённой. Он увидел серебристые локоны торчащие из-под армяка.

Ярослав отодвинул Ладу в сторону и шагнул, став вплотную к телеге.

— Яга твоя, Агафья, и так уж богом и миром наказана, господом — уродством, людьми — изгнанием. Уповая на милость её, грех ты на себя и семью свою берёшь, — сказал поп. — Да и кто повезёт несчастную деву спящую в глухую северную чащу?

Ярослав смог наконец рассмотреть таинственную виновницу столпотворения. Укутанная в грубую шерсть, она была белее снега.