О чём мечтает весна

Ещё что-то волнует тебя?

С трудом он и сам мог себе признаться, что неожиданно тяжко ему оставлять оказывается Муром родной. Ярослав чудит, Лада из головы не выходит. И если де́вица успокоится рано или поздно, то на что друга здесь Анисим оставляет, ему не ясно. Старуха окаянная Ядвига пургу да жуть нагоняет. Взглянула в глаза его и чего-то рассмотрела там, а Анисим в её очах лишь тьму увидал. И с тьмой этой рядом теперь Ярослав, как бы ни угодил в омут чёрный.

— Тревожно мне, Прохор. Оставлять землю родную и людей близких.

Шестипалый пожал плечами, наполнил кружки медовухой:

— Значит, выпить нужно за то, чтоб у них всё хорошо было.

Выпили.

— И помолиться, — добавил Прохор.

Анисим уже не раз помолился. Из-за старухи Ядвиги его обращение к Христу-господу наполнилось сомнениями.

— Если в душу твои переживания стучатся, друг, — сказал Прохор, вновь наполняя кружки медовухой, — так от этого отвлечение — лучшее лекарство. А пока пей.

На алкоголь налегли богатыри крепко. Возможно, от того и сон Анисима был хмельным и путанным.

Виделись болота чёрные, и щупальца из топей их к нему всё тянулись да достать не могли. Рубил мечом своим Анисим врагов неизвестных. Не людей, нечисть какую-то. Как призраки ледяные они кружились над ним. А потом богатырь воевал со скелетами в кольчугах и с уродливыми каргами с зелёной кожей. Бился с туманом ледяным и видел трёхглавое чудище, с цепи сорвавшееся, на берегу смердящей реки. И был с ним кто-то рядом, сражался бок о бок и спину его прикрывал.

Проснулся рано. Лежал на печи, Шестипалого, рядом спящего, не будя. Всё взвешивал.

«Надо ехать, сомнения прочь!»

Как запели петухи, сели завтракать. Медовухи пригубили, щами вчерашними да сухарями закусили. Только собрались, как Лада на пороге появилась.

Как мужчина оделась, под стать Анисиму и Прохору: рубаха-косоворотка в штаны заправлена, высокие сапоги, шапка из медвежьей шкуры, две косы тугие по плечам спадают на армяк не запахнутый.

— По делу пришла?

— Возьми меня с собой, — ответила.

— Куда взять?

— В Чернигов, в поход, с дружиной княжеской.

Прохор любопытный тут как тут подскочил, посмотрел на гостью непрошенную, тихо присвистнул:

— Ничего себе, здравствуй, Лада.

Та кивнула вскользь, а сама всё внимание на Анисима и как кошка, молоко выпрашивающая, глаза разула свои иссиня-чёрные:

— Я и собралась уже.