О чём мечтает весна

Длинные когтистые руки-ветки обняли его, и узрел он огонь, согрелся в сверкающем великолепии его. Вспыхнуло пламя яркое как солнце летнее, заискрилось перламутром и изумрудом, рассыпалось самоцветами и истлело как прогоревшая лучина.

— Ты получил то, что хотел, — сказал Леший.

Салазки Ядвиги выехали на поляну, звон колокольчиков привлёк к ним внимание Ярослава. Молодец вновь последовал за своими заговоренными проводниками, мимо кустов и сугробов, яруг и пушистых сосен, мимо ольх и ясеней, обратно — к Смородине.

Ядвига в избушке встретила довольная, руки потирала:

— Ну что, встретил Лешего?

— Встретил.

— Не спит, выходит... — захихикала Ядвига злорадно. — Как всё ладно получается.

Ярослава перебранка отшельницы и духа лесного совсем не волновала. Ни обзывательства их, ни обиды.

— Снегурочка моя как? — вот что важно было. — Очнулась?

— Сам погляди.

Ядвига отошла в сторону, и Ярослав увидел прекрасную бледную деву. Она приподнялась на печи, сидела, моргая сонно. Серебряные ресницы дрожали, как диковинные бабочки крыльями.

Удивительные, голубые как кристальные озёра глаза смотрели на Удалого. Голова закружилась. Именно их он видел в своём сне, о них мечтал.

[1] Коник (мужской угол избы) — находился справа или слева от входа, напротив печи. Стоящая в нём широкая лавка ограждалась с двух сторон досками. Их вырезали в форме конской головы, отсюда и название «коник». Под скамьёй хранились инструменты.

Глава седьмая

Анисим

«Уже долгие века здесь течёт Ока-река,

Речка, реченька!

Широка и глубока, изогнулась, как рука,

Речка, реченька!»

(Народная песня, отрывок)

Анисим знал, что весь вчерашний день Ладу мутило.

Сегодня ничего не изменилось. Она проводила почти всё время на палубе дубаса. Великан не жалел её:

«Сама напросилась, а настоящие трудности ещё не начались».

После полудня Ладе, похоже, полегчало. Она перестала глазеть на живописные виды, открывающиеся по обе стороны от Оки и притоков, медленно спускающихся с возвышенности в сторону Смоленского княжества.

Лада стала помогать команде дубаса, лезла поперёк батьки в пекло.

— Не мешай, — стараясь сохранять спокойствие, говорил ей Анисим.

— Я не в обузы набивалась, — Лада пыжилась и продолжала попытки взять на себя ношу не по силам.

— Пускай потрудится, — вмешивался Прохор Шестипалый. — Спать крепче будет, и болтать поменьше.

Время для разговоров находилось. Бог баловал посланным путникам ветром. Лада задавала команде свои бесконечные вопросы.