О чём мечтает весна

В избе стоял странноватый сладкий запах, немного тиной отдавало, и даже сухой лук и перец не перебивали этого. Ката пригласила за стол, достала из печи чугунок с ячменной кашей, сала отрезала, хлеба краюху отломила да сбитня налила. Угостилась Лада, а на печи, под покрывалом, зашевелился кто-то, не иначе быть — Емельян. Раскрыл голову, посмотрел на гостью сонным взглядом:

— Это кто?

— Лада. Помогла мне воды натаскать.

— Молодец, — Емельян закряхтел и, еле собравшись с силами, подложил под голову подушку, чтобы лучше видеть гостью их скромного дома.

«Воду мать таскает, а он на печи. Юродивым кличут. Видно, калека. Жалко мужика», — Ладе он показался ровесником Анисима, хотя кто знает, может, Емельян и моложе, но зарос то как. Трудно о годах говорить. Косматый как домовой, морда сальная, блестит - не одной морщинки не видно.

— Откуда ж ты взялась Лада? — спросил он с печи.

— Из Мурома. В дружину к князю Владимиру Давыдовичу приехала, в поход на печенегов собралась.

Ката, затаскивающая корыто в избу, аж присвистнула.

Емельян же спросил:

— Так чего ж ты в посаде околачиваешься?

— По другой просьбе княжьей.

— Важная ты птица, видать, Лада. Раз сам князь тебя просит.

— А до вас, выходит, слухи из детинца не дошли о том, что в кремле Владимира Давыдовича творится?

— Не сплетники мы, — сказала Ката. — И россказни не собираем.

— Добро ваше, — кивнула Лада. — Мне князь Изяслав, брат владыки черниговского, подсказал, что ты, Емельян, знаниями владеешь языческими. За ними я пришла.

— С чего же княже это взял?

— Сказал, юродивым тебя кличут.

Вы не верите чужим россказням, а про вас самих слухи расходятся. Не думаю, что на ровном месте, — Лада надеялась напором своим подтолкнуть Емельяна в нужное русло. — Издревле вера у людей есть, что те, кого бог обделил в одном, тому дал нечто иное.

— Каждому воздаётся по силам! — резко ответил Емельян. — А кто больше на себя берёт, того бремя то раздавить может. Каждому по силам и заслугам. Ты вот, Лада, обиду, видать затаила. Вот и воду носить пришлось.

Слова юродивого за душу тронули.

— Прав ты, Емельян. А я права? Знаниями староверскими обладаешь, об обрядах и секретах диких ведаешь?

— Смотря, что интересует тебя, де́вица.

— Чернобог, сын его Кощей, другие дети его и невестки. Рогнеда, Снегурочка, что за силы от них проистекают, как одолеть их.

Усмехнулся Емельян. И вдруг как поднимется! Раз, и сел. Развернулся, ноги свесил. Прыг! И на ноги встал, с печи соскочив, Лада чуть сала кусок изо рта не выронила.