О чём мечтает весна

Хозяйство бросить решила и братцев всех на меня оставить!

Федот, Захар, Гордей и Наум плечами пожали, не жалуясь, сказали только, что тоже хотят в дружину вступить, о скотине позабыть да ветер в поле погонять.

Агафья слёзы вытерла, вздохнула и спросила, готова ли дочь её ношу взять неподъёмную.

— Готова, — Лада тогда ответила, а сейчас уже не знала.

Маяла её эта дума, а солнце, снег и ветер только склоняли её в сомнения, дорогу к пристани усложняя. Лада старалась держаться троп и дорог, поглядывала на щуку в ведре.

«Знала бы ты, что в голове моей творится да в сердце».

Лада тешила себя тем, что, возможно, вернётся скоро в Муром родной, в подол его, отворотит Ярослава от Снегурочки и заживёт, будто и не было ничего. Смаковала она эту мысль продолжительно, а потом до детинца дошагала, повстречала на пути своём дружинников, лагерем вставших.

«Будто не было ничего... Было, и грешно забывать это. Не прошло путешествие с Анисимом и Прохором мимо сердца моего», — ей показалось, что она вновь чувствует приятный запах древесного сруба, сушёной петрушки, гвоздики, пота богатырского и чего-то ещё, того самого, чего ей в жизни всегда не хватало.

Устала Лада, а представила как, что Анисим рядом, и ветер переменился, в спину задул, как парус её подхватывая.

Спустилась Лада к воде подальше от доков, где дубасы и ладьи торговые встали, с облегчением по лбу рукой провела.

— Плыви, рыбка, раз воля такова Емельяна, — Лада наклонилась к щуке и испугалась.

Та, плавниками за край ведра держась, из воды вынырнула и прямо в глаза девице смотрела. Только чуть Лада успокоилась, рыба голосом человечьим замолвила:

— Поплыву, де́вица, спасибо тебе за доброту. Емельян свой дар от меня получит, и перед тобой в долгу не останусь. Исполню я всё, о чём мечтаешь ты.

Ведро само опрокинулось, а щука, высоко подпрыгнув, далеко занырнула, хвостом по воде только раз шлёпнув.

«О чём же мечтаю я?» — спросила себя Лада, и сердце ей подсказало ответ.

Глава двенадцатая

Анисим

«...Ваш тщетный окончен поход

И век, яркой краской пестрящий.

Сеющий кости вот-вот оживёт,

Век зимы принеся настоящей...»

(Цитата из «Чёрной книги Нави»).

Анисим остановился, поднявшись на холм черниговского детинца. Темнеть стало ещё раньше. Разделённые полями и рощицами крестьянские поселения, подолы, мерцали тусклыми огоньками. Безлунная ночь. Снег серебрился лишь светом факелом и масляных коптушек.