О чём мечтает весна

А Снежана смеялась звонко, всё кружилась, а потом речь странную завела:

— Были у девочки подружки-сестрицы. И позвали они её в лес по грибы да по ягоды. Заманили в тёмную чащобу и убили. Закопали под кустом и пристегнули прутом. А старику и старухе сказали, что потерялась их девочка. Тень от дуба накрыла убиенную саваном. Да только не умерла она, а уснула. Но мо́лодец её нашёл да пробудил. Оттого и понравился ей, оттого и решила она, что любимый её ни в ком другом жить не должен, только в Лете её Потешном. И решила Метелица Снежная, что пора сгуститься над Русью могучей холоду лютому да тьме-тьмущей.

Колкие снежинки закружились ветром. Облака тёмные налетели с севера. Снежана отломала от ветви сосульку и, расстегнув Ярославу полушубок да ворот рубахи его распахнув, в грудь вонзила яростно. Только холод он ощутил там, где ещё минуту назад горячее сердце билось.

— Я уснула, из мира ушла, — сказала Снежана. — С бурей вместе воем выла. Я тебя, Коронуй мой, ждала. И вовсе про тебя не позабыла.

Ярослав успел увидеть, как из ниоткуда к нему протянулась призрачная рука. Тьма сгустилась вокруг, и тишь сплошная воцарилась.

Глава восемнадцатая

Анисим

«Ждущим воздастся.

Героев наградят.

Любящие встретятся.

Враги сгорят».

(Надпись на придорожном камне в чужой стране).

Бескрайняя туча висела над степью весь вечер, и трудно было понять, когда именно он перешёл в ночь. Молнии начали неуклюже плясать ещё до наступления полной темноты. Их корявые руки-ноги мелькали на небе тут и там, и невпопад гремел гром.

А потом танец остановился ненадолго.

Кромешная тьма.

Тогда всей степи стало совершенно ясно, что воцарилась ночь. В следующий момент ледяной ливень обрушился на чужую страну. Молнии продолжили плясать, теперь ударяя своими извитыми конечностями по самому горизонту.

Мёртвая трава, истоптанная кочевниками, молчит, как молчат мёртвые люди. Мягкий снег, всё ещё укрывающий её местами, столь же немногословен. Только твёрдые камни способны поведать об угрозе.

«Стук, стук, стук-стук, пр-стук, прш-прш-ш-ш...» — заголосили валуны и камни поменьше, будто зерно посыпалось в мельничный лоток и на жернова.

Не все знают язык степных камней, но воевода Парамон Кистень знал:

— Это град, — сказал он своим воинам. — Ледяная кара кочевого народа.

— Уж не нас ли она намерена покарать? — пробурчал под нос кто-то из дружинников князя Владимира Давыдовича.

— Наше дело правое. И бог с нами, — возразил на неуверенность Анисим.