О чём мечтает весна

А я сыграю свою».

Холодными вечерами, кутаясь в богатой постели, ныне Лада грезила об одном Анисиме. Вспоминала, как он ёрничал над ней, как жалел. Это ей не нравилось, но только тогда... когда она ещё не увидела в Великане проснувшийся вулкан. Мало того, она знала, что сама разбудила его.

«Возвращайся скорее с победой, любимый», — каждую ночь думала Лада, засыпая.

Солнцеворот прошёл, и дням должно было идти на подъём, а ночам на спад, но этого не случилось. Снегопады становились гуще, а ветры яростней. Народ начинал шептаться о суевериях.

И в один день Лада услышала на рыночной площади имя, от которого в сердце закололо: «Корочун».

Она направилась в посад в жилище Емельяна и Каты. Да, прозванный юродивым знаток преданий уже говорил, что знает про того немногое, но вернее человека, чтобы обсудить эту тему сыскать вряд ли б удалось.

— Дух злой, за Морозные топи загнанный, — повторился Емельян. — Кто говорит, что уснул он, витязями сражённый, кто толкует, что в Навь отправился.

— В черниговском детинце бабы без умолку болтают, что его рук дело — зима затяжная.

Мог ли он вернуться?

— Хм, — призадумался Емельян. — Коли Рогнеда смогла Кощея пробудить, в тело Святослава перенеся, то может есть способ и Корочуна так же к кому-то привязать?..

«Ну вот, а когда-то говорил не печалься, любовь всё то несчастная, Снегурочка, Ярослав, Корочун...»

А думу гнетущую Емельян только подпитал:

— Его к северу от Мурома одолели, Корочуна, согласно былинам. Скорее всего, там и восстанет. Кощей, как-никак, черниговским злыднем слыл, вот тут его Рогнеда и призывала из Нави.

Лада резко вскочила, недопив мёд, поданный Катой:

— Куда, голубушка? — спросила та.

— В Муром, куда же ещё.

Там её мать, Агафья; её сестрицы, Неждана, Божена, Смиляна; братья, Федот, Захар, Гордей, Наум. Там дед Демьян да непоседа Еремей. И Анисима матушка, наконец, Ярослав и его семья.

Собиралась Лада наскоро. Снарядилась в отцовы одежды, вооружилась клинком половца. Не по указу княжьему, а по сердечному велению дружинники его Ладе вернули, после того как она Рогнеду одолела.

Дорогу она знала только ту, что проделала с Анисимом и Прохором когда-то. Конный путь до Северянской Гавани, потом по Оке до самого Мурома. Однако сейчас у неё не было грамоты вербовщицкой, не знала она, сможет ли договориться с капитанами дубасов.

Тем временем Емельян в путь с ней собрался. Обратившись к лучшему черниговскому ямщику, наняли экипаж и выдвинулись на перекладных по восточному тракту.