Академия Избранных - 2. Злая Кровь.

- Ты ошибаешься, у него нет никакой тяги, все это пустые разговоры.

Ядвига неожиданно разозлилась:

- А ты видишь только то, что хочешь! А ты попробуй воспринимать не только свои желания, может быть что-то тогда, наконец, измениться?

 Готова была поспорить с ведуньей на этот счет, но тут лейтенант отправил своего помощника проверять слова синигами, а сам повернулся к нам:

- А вы где были?

Что ж, видимо, придется говорить правду, только сильно укороченную, про Господина Эн они не дождутся от меня ни слова.

В конце концов, он здесь совершенно не при чем, это сейчас, вспоминая письмо, понимаю, что и почерки были немного разными, и само содержание по характеру мало совпадало с тем, что он писал раньше. Кто-то, очень хорошо осведомленный о том, что я получаю такую своеобразную почту, попытался выманить меня из своей комнаты и у него это с успехом получилось. Вопрос: кто? Ядвига? Даже думать об этом не хочу.

- На Яблоневой поляне.

Лейтенант чуть было не вывалился из кресла:

- И что вы там забыли?

- Ярослава, - мягким голосом, не предвещавшим ничего хорошего, протянул Зоар, - вы отдаете себе отчет о том, что нарушили не только распорядок дня, но и правила академии.

- Если я вам скажу, что мне очень стыдно, и я готова заплатить полагающийся в таком случае штраф, мы можем быть свободны?

- Штраф? – удивленно переспорил декан, глядя на меня так, словно видел впервые.

Что, не ожидал, что я подниму старую информацию о создании академии? Современные преподаватели редко вспоминали о системе штрафов, введенных теми, кто основал аз-Зайтун, но никто до сих пор не отменил этот внутренний закон.

А по нему выходило, что меня можно было наказать или отчислить, только если я не могу или не хочу оплачивать штраф. Да, древняя история академии находилась в секции ограниченного доступа, но для духа Хранителя Слова не было ничего не возможного.

- Штраф, штраф, - подтвердила я, - дайте я вам сразу за год заплачу и буду гулять, где и когда мне вздумается, а то у меня сон беспокойный, если воздухом не подышу, то не могу уснуть.

У вас же за все можно заплатить?

Мо последняя фраза никому не понравилась, видимо, здесь не принято говорить о неприятных вещах прямо, но ничего, им пришлось это проглотить, ведь это правда, а с этим ничего не сделаешь. И сказать мне никто ничего не может: закон есть закон.

Великий Комтур поперхнулся: для него мое заявление о собственной платежеспособности показалось самонадеянным, и тут же намекнул, что помощи не будет.