Поэт дождя

Возведя руки, поэт истошно крикнул:

– Помоги мне, стихия!

И с рёвом, срываясь на крик, принялся читать песнь стихии, гимн её с ним единения. И стихия вновь взметнулась, с ещё большеё силой и яростью. Ливень, неудержимыми шквалами обрушаясь на землю, превращался в бурный поток, грозивший смыть на своём пути всё. Ветер бешено метался, прижимая к земле кроны деревьев. Гроза, взбесившись, посылала одну молнию за другой, сопровождая их раскатистым громом. А посреди этого светопреставления, в самой гуще безумной пляски стихий непоколебимо стоял поэт.

Стихия не трогала его, и тот продолжал вещать свою нечленораздельную оду. Он читал громко и долго, рыча и выкрикивая звуки, с такой силой и мощью, что в кровь разорвал голосовые связки. Поэт на несколько долгих мгновений умолк, зажмурив глаза. И, резко раскрыв их, захлёбываясь кровью, страшно прохрипел:

– Освободи меня, стихия!

Стихия на миг утихла, будто совещалась. Поэт ждал. И вдруг он увидел свет, яркий пронзительный свет. И это было последним, что он видел…

Ветер поправил растрепавшиеся волосы поэта.

Гроза раскатами грома исполнила траурный реквием. Дождь своими слезами омыл его тело.

Поэт вновь стоял на краю обрыва, и перед ним расстилался туман. И вновь он шагнул в пропасть. И вновь туман стал его поглощать, растворяя в себе. Но теперь поэта ничто не останавливало, ничто не держало. Он попрощался со своими друзьями – дождём, грозой и ветром, – но сейчас о них не думал. Он думал о Ней…

***

Вечер тот был необычным… Для кого? Для сотен тысяч? для  миллионов добропорядочных граждан, так метко прозванных обывателями? Нет, конечно, нет… Тот вечер был необычен только для неё.

Она долго сидела у окна, смотрела на разгулявшееся буйство стихий и тонкие ниточки гроз отражались в её глазах.

Запутавшись в своих мечтах и грёзах, она лишь смутно представляла то, чего хочет. И не было рядом того, кто подсказал бы и провёл по скользкому пути сквозь пелену самообмана. Такие близкие и бесконечно далёкие родители не поняли её душу. Да если б они только попытались! Если бы спросили: о чём она томится, откуда столько печали в её юных глазах? Она бы всё, всё рассказала! Но они не спрашивали и печаль не замечали.

И безразличие близких тяжёлым камнем давило её сердце. А друзья? Да что друзья… Такие же увлечённые собственными сомнениями, чем они могли помочь. Хотя бы один разговор, тёплый совет. Но в этом холодном мире ждать было нечего, жизнь замерла. Зато за окном во всю мощь ярилась настоящая действительность.