Пробуждение Забытого Бога

- Теща моего троюродного дедушки... то есть я хотел сказать, двоюродная теща моего отца...

Совсем запутавшись, он, наконец, сдался:

- Да вы правы. Я отъявленный лгун. Но мне тоже хочется кому-то доверять, открыть душу... Родные меня не понимают, люди вовсе пугаются. А в вас что-то есть! Что-то вечное, разумное, доброе! Даже если бы вы меня убили, это была бы приятнейшая из всех смертей.

- Ндааа.... Когда нет взаимопонимания между роднёй - это очень напрягает, - даже посочувствовала ему Латика. - И ты так спокойно говоришь, что готов практически умереть от моей руки.

Ты меня снова удивил. Браво! А потому, я даже пообещаю, что никому не скажу о твоем визите. Я умею держать язык за зубами, вопреки расхожему мнению, что женщины болтливые создания.

Она взяла красное яблоко и откусила кусочек.

- Ваше великодушие не знает грани, - совершенно серьезно сказал Эльгмариэль, на миг отказавшись от своего вечного дурашливого настроения. Но затем его глаза загорелись прежним задором:

- Вы позволите вашу ручку? Я мечтал об этом с той самой встречи на кладбище!

Латика чуть не подавилась от такой внезапной смены настроений вампира.

Она отложила наполовину съеденное яблоко в сторону, на край тарелки.

- Прости, но нет. Не стоит... Лучше расскажи ещё что-нибудь о себе? Или может у тебя есть ко мне вопросы?

На самом деле Латика все-таки немного опасалась, что ее укусят. Да, не смертельно, и для обращения недостаточно, но маркграфиня искренне полагала, что это будет редкостно неприятно.

Если отказ Эльгмариэля и расстроил, то это никак не отразилось на лице вампира. Кусать Латику он совершенно не собирался – слишком рано. Он несколько мгновений, размышляя, стоит или нет демонстрировать свою силу, но потом все-таки решился.

Продолжая улыбаться, Эльгмариэль вытянул руку в сторону до сей поры спокойно росшего в угловом горшке фикуса. Повинуясь его желанию, растение потянулось к вампиру, на ходу вытягивая стебли все длиннее и длиннее. Когда, наконец, они коснулись руки заклинателя, растение (небывалое дело!) внезапно раскрыло около трех десятков трепетных белых цветов, отдаленно похожих на лилии или ирисы.

Эльгмариэлю было все равно. Он хотел цветущую лозу и он ее получил. Конечно, потом придется загнать разбушевавшийся фикус обратно в горшок, проследить, чтобы он восстановил обмен веществ, но уж с этим он как-нибудь справится.

- Тогда разрешите говорить вам "ты", - смиренно попросил он, вдыхая цветочный аромат.