Вендетта

 

Она и так уже три ночи сидя провела, а теперь придется несколько месяцев спать на полу, как песику какому-то! Это, конечно, лучше, чем в одной кровати со сбежавшим женихом и его братом, но все же до нормальной постели, в которой Ческа привыкла спать, тюфяку на полу было очень и очень далеко.

 — Значит, так, — жестко сказал Винченцо. — Все, кто со мной спорит, завтра утром отправляются назад на первом же дилижансе. Понятно?

 — Понятно, — грустно переглянувшись, слаженно ответили приятели.

 — А если понятно, тогда легли на пол, и по десять отжиманий каждому.

За пререкания.

 — Ченцо, ты чего? Мы же с дороги устали как собаки.

 — Разомнетесь заодно. — Винченцо был безжалостен. — Роберто, тебе — пятнадцать, за возражения командиру. Франческо, ты ничего сказать не хочешь?

 Франческа много чего хотела сказать, но понимала, что если озвучит все, что вертелось на языке, завтра отправится на дилижансе назад, и не просто так, а под конвоем. А компания Роберто на обратном пути будет вызывать уже не такой восторг, как по пути сюда.

И накроется ее месть медным тазом. В личный список счетов к убийце брата добавилось еще несколько пунктов, но она молча опустилась на пол и стала припоминать, как Беннардо делал эти проклятые отжимания. У него получалось легко и непринужденно, она столько раз видела. Кажется, нужно поднимать и опускать туловище? 

Рядом с возмущенным лицом пристроился Роберто.

 — Франческо, делать отжимания — это значит сгибать и разгибать руки при прямом теле, а не поднимать и опускать попу, виляя при этом всем туловищем, как гулящая девка на панели, — холодно сказал Винченцо.

— Тебя что, не учили?

 — Нет, — покраснела от сравнения девушка.

 — Странно. Школа фехтования есть, а базовых упражнений не знаешь. Поэтому и руки такие слабые. Смотри, как делает Роберто, и повторяй за ним.

 Франческа старательно пыталась повторять то, что делал младший Санторо, но ее тело было не согласно с подобным издевательством.

Руки, и так болевшие после показательного избиения на площади, сгибаться еще соглашались, а вот разгибаться — уже нет, попа тоже жила своей жизнью, независимой от хозяйки. Или, может, она просто пыталась подтянуть за собой руки?

 — Да, подкинул полковник сокровище, — вздохнул старший Санторо. — Давай я тебе помогу, а ты запоминай ощущения.

 С этими словами он положил одну руку Франческе на живот, а вторую — на взбунтовавшуюся попу.