Возможны варианты

Я скользнул к ней быстрее, чем она могла заметить, мягко вынул тяжёлый крест из её руки и отшвырнул его на кровать, чтобы не привлекать внимания домочадцев шумом. Её ладонь в моей руке бессильно расслабилась и покрылась ледяным потом, лицо побледнело. Склонив голову, я коснулся губами тонких пальцев и, отгоняя внезапно возникшее острое желание вонзить клыки в это дивно пахнущее запястье, нежно сказал:

– Лиззи, ограничения, которые вы наложили на меня, очень суровы, но тем не менее я не могу выразить, насколько глубока моя благодарность.

Скажите, что я могу сделать для вас?

Она осторожно отняла свою руку и ответила быстрым яростным шёпотом:

– Надеюсь, что вы никогда больше не попадётесь мне на глаза! 

Я пристально посмотрел на неё, печально вздохнул и насмешливо произнёс:

– Как пожелает леди. Прощайте, дорогая Элизабет, и попросите отца, чтобы он подарил вам серебряную цепочку. Поверьте, она защитит вас лучше, чем крест или чеснок.

Распахнув ставни, я покинул дом тем же путём, как и вошёл в него, и вернулся на постоялый двор, не привлекая к себе излишнего внимания.

Перед глазами стояло очаровательное юное личико. Почему-то было горько.

Когда я рассказал Максу о событиях этой ночи, он расхохотался и долго не мог остановиться. Когда же способность к членораздельной речи вернулась к нему, он сказал:

– Чего только пьяный мужчина не пообещает симпатичной мордашке! Бедняга! Конечно, не надо было давать никаких обещаний.

Если не мог сосредоточиться и взять её под контроль, надо было по-простому свернуть шею. Ладно, придумаем что-нибудь. В конце концов, для тебя могу убивать я.

– Спасибо, но полагаю, что пока в состоянии и отвечать за свои слова, и прокормиться самостоятельно, – уязвлённо ответил я, вспомнил сильный острый вкус агонии моей сегодняшней жертвы и с сожалением подумал, что больше никогда не почувствую ничего подобного.

– Ну, как хочешь, друг мой, как хочешь, – отозвался Макс и снова рассмеялся.

***

Несколько лет я считал данное обещание опрометчивым, жажда убийства накатывала неожиданно, почти лишая разума и самоконтроля, но мне удавалось сдерживать эти порывы, и постепенно они становились слабее и реже. Внезапное пробуждение заснувших инстинктов встревожило и испугало меня.

Я поднял бокал к губам и вдохнул сложный терпкий аромат, но получить от напитка удовольствие не успел.