Возможны варианты

Раз позволение на кормёжку спрашивает, значит, не опасен, так? Мало ли каких монстров по телику показывают, а мне вот попался цивилизованный.

Я вытащила руку из его расслабившихся пальцев. Она почти не кровоточила. У него что, счётчик стоит? Этот тип высосал предложенные триста граммов и нуждается в моём позволении на продолжение банкета? Не очень верится, но внушает оптимизм.

Вампир бросил быстрый взгляд на кровь на моём запястье и сглотнул. Дёрнулся кадык на шее. Действительно голодный. Внезапно меня охватила жалость к этому существу.

Но ещё кормить? Нет! С какой стати? Как он больно, гад, кусается!

Говорить не получалось. Вампир вопросительно вскинул бровь и уверенно взял меня за руку. Я прочистила горло и нерешительно пожаловалась:

– Больно очень.

Бледные губы дрогнули, но он промолчал. Несколько мгновений вглядывался в моё лицо с неожиданным любопытством, затем опустил глаза, продемонстрировав мне потрясающие ресницы. Я даже мимолётно позавидовала такому великолепию.

Боль вдруг исчезла. Совсем.

Ну как он это сделал? Ощущения были скорее приятные. Холодные пальцы, будто невзначай, погладили мою руку, и вампир снова приник к ней. Я растерялась и возражать не стала. Память услужливо подсказала, что доноры сдают по пол-литра, значит, можно его ещё подкормить. Да, не хочется! И скажи мне кто-то, что можно сочувствовать голодному вампиру, я бы не поверила, но этот тощий израненный парень вызывал невольную симпатию и жалость. Меня очень впечатлило, что, обладая явно нечеловеческой силой, он просил разрешения. Я с внутренней дрожью представила жуткую рану, которая у него была ещё несколько минут назад. Каково это, выпрашивать глоток крови, чтобы избавиться от боли?

Рука немного онемела, и меня охватило мягкое тепло, стало уютно и хорошо, как в холодный вечер у камина. Мой взгляд скользнул по травинке, застрявшей в чёрных волосах. Я торопливо отвернулась и уставилась в ветровое стекло. Пусть и не видно было ничего, кроме темноволосой головы, склонённой над моей рукой, – не могла я на это смотреть, как не могу видеть, когда мне делают уколы, хотя сама делаю уколы моим старикам, когда случается такая необходимость, да и крови не боюсь.

Дорога была пустой. Верхушки деревьев розовели в лучах закатного солнца, но в глубине леса уже царил сумрак. Несмотря на вечер, стояла жара. Ветер почти не чувствовался. Я смотрела в окно совершено бездумно, даже сама этому удивилась как-то со стороны, потом решила, что это защитная реакция психики.