Осколки ледяной брони

 

  Сумеречный свет едва освещал её каменную клетку. Диана зажмурилась. Уютного местечка здесь не было. Негде было пристроиться и прилечь, а в углу не единожды она видела блестящие пуговки глаз, точно крысы. 

  Так она и сидела, возле стены, в свете просачивающимся сквозь прутья решётки, прижав колени к лицу. Закрыла глаза, чувствовала, как бросает в пот. Как ломит затылок и стучит в висках. Бредовые мысли приходили ей в голову. Отчаяние топило её. Хотелось кричать до хрипоты, хотелось лишь одного умереть.

И длились и длились часы её невыносимого одиночества. Вскоре Диана погрузилась в забытьё. 

  Потолок низкий надвигался, грозя раздавить и стены тоже давили. Диана очнулась, испуганно озираясь по сторонам, прислушиваясь. Всё тихо. Это просто безумие. Очередной приступ панического безумия. Отчаяние. Захлестнуло волной. Она легла на пол. Было жарко. Так жарко. Кажется, у неё лихорадка. 

  "Как ты мог бросить меня вот так Дамиан. Как? Ублюдок, словно и не кровный брат.

А сколько я помогала ему. Я же любила его." подумала Диана и всхлипнула. 

  И всё же не верилось, но факт есть факт. Она помнила его бесстрастное породистое лицо. Его пустое лицо не выражало тогда ничего. Предатель, предатель, трус, и предатель. Но, как бы она сама поступила на его месте. Ты жалкая человечиха Жалкая человечиха. Вновь всхлипнула и слезы брызнули из глаз. Она зарыдала. Жалость к себе. Жалеть себя Клементьева ненавидела. "Хватит слабачка, хватит лежать.

Признайся уже слёзы и жалость к себе не помогут. Но, что тогда?- возразила она своим мыслям. Ведь всё перепробовано. Ведь выхода нет. Я УМРУ ЗДЕСЬ! Я проиграла! 

   Злость и обида вылилась в выворачивающие душу на части рыдания. Ты была глупа, слишком горда, слишком самонадеянна. Признавать это было так уничтожительно. Но она стала человеком. И больше не было внутри бесчувственного демона. Демону никогда не приходится ни о чём сожалеть. А ненужные переживания, потоки тупых бесполезных эмоций они к этому не склонны.

Быть демоном так просто. Она и была. Словно восполняя утраченные годы, пробудившаяся совесть, её человеческая часть внутри Клементьевой разрывалась на части. Она погрузилась в дрёму, в воспоминания. И вновь она видела себя маленькой девочкой. Та девочка умела различать добро и зло. Та девочка умела сожалеть, и сопереживание было для неё естественно. 

   Она помнила и знала что такое Добро.