Осколки ледяной брони

И всё же Ларин поселил червь сомнения. И чтобы действовать этого было достаточно. 

   

  Кирилл опять сидел взаперти, снова после того, как выслушал все, что хотят от него Светлые. Старушка Серафима не понравилась ему сразу. Хоть она выглядела молодой, но он видел её истинный возраст. Взять хотя-бы её приторно сладкий голос, слова мальчик мой. Взгляд в глаза слишком интимный проникновенный. Пытается что-то вдолбить. Ясно же, она что-то скрывает. И, кажется, даже нет, он уверен, что он видел в этих каменных пещерах Азаруса.

Но этого же не может быть? А если не показалось. 

   Значит здесь всё совсем не так как кажется. Попал ты Романцевич. Попал, так попал. Но он больше не пойдёт на поводу у эмоций. Слишком многому научился. Слишком много ошибок допустил. Он больше не мальчик на побегушках. Он тот, кто имеет силу, тот с кем придётся считаться. Раз они что-то хотят то него, то пускай первыми выкладывают все карты. А он пораздумывает, поразмыслит с холодной ясной головой.

 

   

   Услышав шаги, Диана испуганно сжалась. Сколько времени она здесь находилась? Девушка не знала. Да и какое это имело теперь значение. Теперь, когда она стала никем. Обессиленной, сломленной человечишкой. Шаги всё ближе и уже различим звон ключей. Она подняла голову, звон в ушах, но нужно было подняться. Не хотелось валяться в ногах пришедших. Застонала и медленно, упираясь руками в стену поднялась. 

  Гулкий, скрип тяжёлой металлической решётки.

 

  -Подымайся!- огромные руки пришедшего хватаю её, словно ребёнка. Мужчина в маске закрывающей лицо. Стальные глаза блестят жестким блеском. Диана облизывает губы, пытаясь попросить, чтобы отпустили. Но, язык от жажды распух во рту и ужасающе неповоротлив. Её попытку отрезвляют, бьют по щекам, просто так из издёвки. Просто ему нравиться бить, тем самым внушать страх. 

   Опять куда то тащат, точно куль. Нет сил, совсем устала, голова лёгкая точно в нё запустили дым.

Все кружится и меркнет перед глазами. Но она не выдерживает и отключается, а в голове звучит голос Кирилла. Он что-то поет ей, лично ей одной, но не понимает слов. Всё же в этот раз слова уменьшают головную боль, с души точно падает камень и это приятно. Пой мой соловушка, на этот раз пой. Где-то в зыбком мире небытия Диана парит и улыбается. 

   

   Дамиан просидел ещё пол часа на стуле. Слабый, беспомощный, униженный выскочкой Лариным.