Осколки ледяной брони

Земли опустеют, придёт царство вечной мерзлоты. И каждый, кто давал королю клятву крови ощутит эту потерю на своей шкуре. 

  Зеркало зазвенело, появился фальшивый король. Он что-то насвистывал. Словно мальчишка. Король, которого знал Дамиан с детских лет не таков. Он музыку ненавидел и Дамиан его понимал. Музыка для людей. Демонам мрак и тени. И иногда живопись как утеха, для него самого. 

   Король его не заметил и направился в коридор. Дамиан нахмурился и поджал губы, да так и есть: меч висел в его ножнах.

Присмотрелся повнимательнее, доверяя демонской сути. Глаза демона заискрились янтарём. Меч замерцал, теряясь в дымке иллюзии, точно шлейф. 

   Меч был подделкой. Значит, не смотря на силу, настоящий меч лже-король держать в руках был не в силах. А этот, что болтался в его ножнах, пустая подделка, с виду неотличимая от оригинала, но без звона в ушах, без гула крови и силы впитанной металлом за тысячелетие ловли душ и купания в крови.

 

  Всё, ему больше медлить было нельзя. Дамиан подождал, пока король скроется из глаз, затем надавил на стену, позади трона, открывая лазейку, место о котором не знал никто кроме него. Лазейка была найдена им с помощью свитка, который случайно обнаружил Дамиан в потайной ниши в его покоях, когда Дамиан самолично занимался и руководил переделкой собственных апартаментов. В свитке был изображён план замка, оставшийся от одного архитектора, чей тлён уже давно развеян по ветру.

Тем же вечером, из-за возникшего любопытства, удостоверившись в правдивости плана, Дамиан был рад, что не выбросил ветхий свиток в огонь. 

   

   Тягостное утро перевалило за полдень. Пещерный грот погряз в шуме. Лязге затворов и цепей, пленных, точно скот стадом идущих пленников. 

  В глубокую и широкую яму возле каменных сводов грота, где деревянные скамейки на верху были зрительскими трибунами сбросили всех заключённых до единого.

 

   Все пленники были разных возрастов. Измученные, донельзя, а когда-то непокорные. Теперь же почти все с потухшими взорами людей, чей удел было страдать и смириться с судьбой. Их цепочкой вели, из камер со стальными решетками, а палач в чёрной маске мужчина выше двухметровой двери подстёгивал их движение плёткой. 

   Крики, стоны, людей заглушали тяжко бьющееся в груди сердце. Диана плелась одной из последних.