Осколки ледяной брони

Четверг и все стеклись сюда послушать песни в гитарном исполнении Романцевича. 

  - Концерт отменяется!- громко объявил Олег. Злясь на себя оттого, что надо было раньше об этом подумать, а не так.... От подобного упущения бармену было стрёмно. 

  Молчание напоминало гробовое. Такое же тягостное и тревожное, злостью и недовольством заполняющее собой воздух. А затем со всех сторон послышались возгласы, мат и возмущение. 

  - Почему?- спросила Елена, симпатичная, поклонница Кирилла, подойдя к барной стойке, заказывая стопку водки.

Олег её знал. Девушка часто здесь бывала. Запала на Кирилла. Одна из многих. Таких же безнадёжно влюблённых фанаток дурёх. 

  Объяснять не хотелось. Да и зачем. Это ничего не меняло. Вскоре вопросы иссякли. С особо шумными разобралась охрана. И бар опустел в одночасье. Олег вздохнул, понимая, что с этого дня будет тяжко. 

   Опять захотелось выпить. Жутко до боли, до дрожи в руках и горечи оседающей на душе пеплом разбитых надежд.

Он понял, что все, на что надеялся провернуть вместе с Кириллом, разбилось и поэтому на борьбу с собственной потребностью в забытье не осталось сил. Олег налил себе водки. Осушил одним глотком. Обернулся к барному стеллажу и, глядя на себя в зеркало, не узнавал собственного лица. 

  Взъерошенный, волосы торчком и глаза выжженные дыры в окружении набрякших, усталых мешков, одним словом безумец. Бармен криво улыбнулся, поворачиваясь обратно к барной стойке, понимая, что его одиночество прервано.

 

  - Могу я что нибудь,- предложить застыло на языке. Незнакомец был слишком бледный. Лицо худое, глаза чёрные, и эти острые, режущие взгляд скулы. Всё лицо мужчины казалось каким-то неправильным, словно его собирали по частям и лепили, а что не получилось, как было задумано изначально, приклеивали и вновь несчадно сминали. 

  -Где парень? 

   Ледяной тон, а в вопросе послышался хруст стекла сминаемого в единый присест каблуком ботинка.

Единственный вопрос заставил Олега скривиться. 

  - Кто? - якобы недоумевая, переспросил Олег, рассматривая и оценивая собеседника. Вблизи мужчина казался даже не странным, скорее зловещим. Нездоровый бледно-землистый цвет лица, и свет падал на его кожу и всю фигуру как-то не так. Будто отталкивался, сглаживал. Но так же быть не могло? И, тем не менее, своим глазам Олег доверял.