Осколки ледяной брони

Но намеренно произнес, зная, что его услышат: 

  - Ваше Величество, у меня для вас особый достойный вашего титула подарок. 

  Тарабарщина прекратилась, затем отчётливо спросили: 

  - Достойный подарок? 

  - Проверьте сами.- уверенно произнёс Дамиан. 

   - Хорошо, - нетерпеливо ответил король. 

  - Трилл, немедленно впусти гостей. 

   Зеркальное стекло приняло форму двери, повторяя контуры арки, и через мгновение путники стояли возле огромной двери с чёрной ручкой.

Когда Дамиан прикоснулся к ручке, дверь приоткрылась, и прозвенел колокольчик, так громко с непривычной протяжной резкостью, словно колокольчик, имел размеры церковного колокола. 

   В тёмную комнату первым зашёл Дамиан со своей ношей, Диана проскользнула вслед за ним, словно опасаясь, что её не пустят. 

   Лёгкий холодок тотчас же заморозил их дыхание.

Пар вырывался изо рта Дамиана и Дианы. Комната была не той, в которой сидел за столом карлик, а совершенно другой, выходящую в коридор. 

  Обстановка нервировала, своеобразный королевский юмор, дано было понять не каждому. Чтож, некоторое время путники привыкали рассматривая белые, покрытые морозным инеем стены и далёкий потолок заставляющий поднять голову, чтобы убедиться что он вообще существует. Белесая корка льда на полу и овальные удлиненные окна, похожие на зеркала с чудными переливами морозных узоров блестящими на свету.

 

   В комнате светло, но источник света не видим, только интуитивно догадываешься, что он где-то вверху. Не сразу, но замечаешь, красующиеся на стенах не то зарисовки, не то странные картины, изображающие омерзительных тварей, и Дамиан понимает, что они уже близко, а до королевской мастерской рукой подать. 

  Ведь король в последнее время сам не свой, иначе как объяснить его отвратительные рисунки, созданные, словно не им, а неким безумным творцом? 

   Гулкие шаги прибывших, скользят на оледеневшем полу коридора и всё же такое чувство, что коридор бесконечен и, время в нём потеряло свой счёт.

Так тихо, что слышится только биение сердец, сбивчивое дыхание девушки, да эхо гулких шагов и, кажется, что сама тишина наблюдает за путниками в своём безмолвном величии.