Осколки ледяной брони

Но, некая тревога всё же оставалась. Король менялся, в его действиях порой отсутствовала всякая логика. А раздражение слишком быстро перерастало в яростный, грозящий виновнику погибелью гнев. Вот что было странно, Дамиан всегда доверявший своему чутью не мог оставить происходящие изменения с королём без внимания, поэтому он незаметно присматривался к королю. Но пока ничего слишком подозрительного не находил. 

   

  Миллионы колючих искр волнами боли пронзали кожу, убийственно острое ощущение собственного замлевшего тела доставляло неудобство.

Кирилл пришёл в себя осматриваясь, понимая, что лежит на холодном каменном полу в темном помещении с высоким потолком, без окон и прочной с виду металлической решёткой. Повернулся на бок, заставляя себя пусть и медленно, но подняться с пола. Тело болело, словно принадлежало кому-то чужому. Встал, потянулся. Не было слышно ни единого звука. Когда подошёл к решётке убедился в прочности задвижки, подёргав до скрежета дверь, сразу же бросил сие бесполезное занятие и прислонившись к решётке лбом стал наблюдать, как слабый свет догорающего факела в далёкой коридорной нише взметался пламенем от порывов слабого ветра. Отошел обратно вглубь помещения- клетки и сел на корточки В таком положении всегда было легче думать. Но, пока ничего не приходило в голову. Ещё раз прошёлся по стенам рассеянным взглядом, заметил узкий тёмный с виду глиняный кувшин. Облизнул пересохшие губы. Если в кувшине вода, путь даже отравленная он хоть вдоволь напьется. Он усмехнулся собственным мыслям. Не может быть, чтобы с таким повышенным вниманием к его персоне всё было безнадёжно. Если бы хотели убить, давно убили бы. Самым правильным решением было бы взять себя в руки и просто ждать. Ждать уготованной ему блондинистыми ублюдками судьбы. Но, бездейственное ожидание Кирилл ненавидел 

  Снова головная боль отдаётся лёгкой пульсацией в обоих висках и, непрошенными гостями возвращаются воспоминания.

Вчерашний день, или то что случилось, а когда в действительности это было? Спрашивал себя Кирилл и не мог найти ответа. А, что он помнил чётко и ясно так это: концерт в подземке, а потом тени и чернота. Свет с ладоней. Крики и боль людей, разрывающая на части сердце. Затем пробел, пустующий до странной квартиры и женщины обладающей силой. И опаньки - лицо надоевшей блондинки, а после опустошающий репортаж.