Сердце Девы

— Эх, не сообразил я поймать и допросить. Хотя бы развлеклись.

— И что он тебе скажет, что Гота — прекраснейшая женщина Алоземья?

— Ребята, — ветровей подошел. — Вы уж совсем того, спите, раз подобный бред нести стали.

Он задумчиво скрутил в жгут мокрое полотенце:

— А вообще, хоть кто-либо из вас знает, как ее первая гильда называлась и почему она так на нас вызверяется?

Тут уж разумная ежиха засмеялась в голос. Омегад закивал:

— Знаем-знаем. Ее фантазии хватило на «Красная-красная очень я опасная», что синие острословы сократили до «Кря-кря».

— И как? — Манул поворошил угли в очаге. — Поймала?

Финист лениво пожал плечами:

— Кого-то поймала, кого-то нет. Народ не слишком любит об этом распространяться. Но нелюбовь у нас крепкая.

— И взаимная, — дополнила Легендарная. — Так все-таки лузер или шпион?

Финист присел на скамью подле меня, от него пахло ароматным мылом.

— Сударыня Боудикка, сударь Манул, не окажете ли мне честь сопроводить меня в храм Сердца на острове мертвых? Видите ли, я бы желал получить титул и возможность строить свое поместье на спорных землях, а без посещения Храма это невозможно.

— Не-не-не, — вскинулся Манул от дремы. — У Боу с покойниками странные отношения, и вообще, я их боюсь, — признался лекарь едва слышно.

— Я боюс привидений… — передразнила я. — А как же печень зомби? Уникальный ингредиент!

— У меня потом сумка провоняла, — дернул аристократическим носом лесовей.

В камине дотлевали дрова, огонь уменьшился и забрался под поленья, расцвечивая их оранжево-розовой чешуей, обращая в угольки, осыпавшиеся невесомым пеплом.

— А ты что, — сделала я круглые глаза, — в игру шел, чтобы сделать домик с садом и лекарственные травки в этом саду выращивать?

— А разве плохо? — нежно глянул на потолок лекарь. — Домик под соломенной крышей, садик, и я любуюсь закатом сквозь ветки цветущей вишни…

Спорю на что хошь, им точно играет девушка.

— А тебя от такой жизни не сплющит?

— Не, мне этого не хватает.

— Виртуальную! Она огромная, рогатая и навозом воняет. Не, писала признанная типа писательница от имени героини, что против соседства коровы ничего не имеет. Только почему-то слепней и оводов, вьющихся вокруг животинки, не учла. И что хвостом по глазу может прилететь. А уж в коровью лепешку втоптаться — так классика жанра.

Народ проснулся и оживленно прислушивался, не мешаясь в спор.