Дары Пустоты

— Должны, — ответил Лукьян, глядя в серые глаза капитана, — но у меня есть официальная бумага, если будут вопросы.

Давлад кивнул и замолчал.

День близился к концу, когда они вошли в город. Как Лукьян и предполагал вопрос офицерам никто не задавал. Стражники лишь проводили их настороженными взглядами, и они оказались в Тавросграде.

Купеческий город сильно отличался от заносчивого Литари, был очень шумным и живым. Лукьян начинал понимать почему идея дяди о смене одежды имела смысл — затеряться в Тавросграде было проще, чем найти Светлого во дворце.

Центральные улицы города пестрили украшениями в честь прошедшей Огневицы. Алые и оранжевые ленты и фонари свисали почти с каждого балкона или террасы, хотя выглядели уже слегка потрепанными. Цветы в клумбах и горшках на цепочках были непременно красного цвета.

Лукьян с восторгом разглядывал город. Впервые он входил в город своими ногами без помпезных встреч градоначальников и толп зевак, выстроенных в шеренги вдоль домов.

В этот раз он мог слиться с людьми, которым и дела не было до какого-то офицера. Давлад знал дорогу до той самой таверны, которую упоминал Воррал, поэтому они без труда оказались в нужном месте.

Заведение оказалось довольно крупным. Добротное двухэтажное строение с хорошей верандой и большими окнами пользовалось успехом как у местных так и приезжих. Над самым входом висела железная табличка с изображением кота, чья шерсть пошла дыбом. “Драная кошка” — гласила надпись.

— Нам следует быть осторожней и не искать неприятностей, — проворчал Давлад, следуя за престолонаследником по широкой дороге, вымощенной гладким булыжником. Свет заходящего солнца поблескивал на серых камнях.

— Тогда надо было остаться в Литари, — саркастично кинул Лукьян, уверенно следуя маршруту.

Давлад в два широких шага опередил престолонаследника и первым зашел внутрь.

Главный зал был хорошо освещен тремя широкими люстрами свисающими с потолка, и наполнен парой десятков деревянных столиков, к которым прижимались табуретки и небольшие трехногие стульчики.

В центре зала, сдвинув два стола вместе, двое мужиков с фиолетовыми лицами боролись на руках, покуда люди вокруг них подбадривали своего чемпиона, так что получалась какофония взволнованных звуков. Недалеко от них сидела парочка стариков, мирно играющих в илатский пасьянс. Цесаревич удивился их невозмутимым лицам, словно они были невосприимчивы к этому шуму.