Дары Пустоты

— Неужто в Легой собрались?

— Да, госпожа, — выпалил Лукьян и приветливо улыбнулся.

— Святая Пустота, — вскинула она руками и разинула рот, так что даже грязная тряпка, которой она натирала бокалы, выпала из рук. — Неужели до нашего любимого «Императора», — она искривила голос, изображая умалишенного, — дошло наконец.

— Я бы не стал выражаться о государе в таком тоне! — возмущенно протараторил Давлад, надувая щеки и стискивая брови.

— Шас! — вспылила она и дернула головой. Её голос прозвучал как удар молотка по колоколу.

— Это моя таверна, что хочу то и говорю. А ты, болезный, — ткнула она пальцем в него. — Плати—ка. Я в долг не дам будь ты хоть сам сын Его Величества! — Она умчалась прочь словно порыв штормового ветра, щедро рассыпая ругательства и оскорбления.

Короткое молчание повисло в таверне, пока все и каждый пялились на то место, где сидели два офицера. Лукьян закрыл глаза и прижал к губам кулак, отчаянно борясь с приступом удушливого смеха. Давлад был так потрясен случившимся, что какое-то время сидел с широко распахнутыми глазами и боялся даже вздохнуть.

После часа наблюдений за пьяной похотливой толпой, которая к полуночи явно поредела, забрела остальная часть конвоя. Офицеры уже переоделись в охотничью одежду.

— Отлично, — тихо произнес Давлад. — Наше прикрытые появилось.

Эзрад заплатил за пять коек и с остальными воинами поднялся наверх. Давлад то ли из-за стыда, то ли в попытке исправить первое впечатление, заплатил двойную стоимость и пожелал доброй ночи. Хозяйка набычилась сперва, но увидев деньги, расплылась в широкой улыбке, в которой не было двух зубов, и попросила его не держать зла на нее, потому как южанам очень трудно держать в узде их вспыльчивый нрав.

— Скоро вернусь, — заявил он и удалился по известной причине, оставив цесаревича одного.

Лукьян не долго сидел в одиночествою Вскоре место Давлада и соседнее с ним заняли двое мужиков. Один был совершенно лысым, не считая тоненького пучка волос на затылке собранного в хвост, мускулистым и довольно высоким для среднего мужчины, а другой отдаленно напоминал того любопытного человека в шляпе и с длинной трубкой меж желтых зубов.

— Брехня, — донесся хриплый возмущенный голос лысого. — Я сроду не поверю, чтоб из «Холодной могилы» кто-то сбежал, тем более какой-то тощий ублюдок.

Хозяйка таверны налила им пива и тут уже ушла, протирать пустые столы и готовить таверну к закрытию. Лукьян замер и прислушался, даже глаза прикрыл, притворяясь дремлющим.

— Ты слышал инквизиторов.