Дары Пустоты

Сомневаюсь, что ты рассчитывал на его смерть.

Темный улыбнулся так словно услышал верный ответ от своего глупого ученика.

— Близко, даже очень. Ты неплохо соображаешь, Микела. Видимо жуткая боль не такая уж и жуткая, раз ты так ясно мыслишь.

— И в чем я ошибся?

— Ну, во—первых, я не знал как выглядит карцер поэтому был немного удивлен, когда увидел его изнутри. Что насчёт выбраться, то не переживай. Я знал, что полоумный не смог бы никого убить. А сбежать из города, оставив кучку людей, которые с легкостью могут организовать преследование или вызвать подкрепление весьма глупо, не находишь? И последнее, Светлый.

Александр спешился и взял лошадь под уздцы.

— Разве я мог позволить убить тебя после всех моих стараний?

Темный фальшиво улыбнулся, заставив тем самым Микелу убедиться в правдивости его слов. Усилия Александра любой значимости всегда ценнее и важнее любых других.

Часовня виднелась чуть поодаль от главного входа в город — резной деревянной арки. По обе стороны от нее вырастали сторожевые башни будто первые весенние цветы.

Темный ускорил темп, окликнул Микелу, призывая его делать тоже самое, и продолжил путь, то и дело проваливаясь в рыхлый снег. Около развилки их проводила любопытным взглядом травница, в малиновой юбке, что неряшливо волочилась за хозяйкой по промерзлой грязи. Меж серых пиков сторожевых башен можно было отчётливо разобрать блестящие шлемы стражников.

— Мы ничего не нарушаем, — сдавленно сказал Темный, скривив уголок рта. — Даже в форме инквизиторов.

Микела не услышал его, переходя пустым взглядом от ветхого сарая к низенькой лавке подле бочки с водой и далее к вазону с отколотым боком. Пустота начала нашептывать ему с новой силой и он старательно вслушивался, отдаляясь от реального мира. Ему казалось что Она знает все о нём: о той несправедливости с которой он жил, об одиночестве и страхе, о той бессмысленной жизни, что теперь осталась позади.

— Микела! — Рука Темного рухнула ему на плечо. Боль натянутой струной завибрировала глубоко внутри, напоминая о суровом бытие. — Что я говорил о Пустоте?

Микела с полсекунды глядел на него, затем резко дернул плечом.

— Я знаю, — рявкнул он и ускорил шаг, игнорируя навязчивый гул в голове.

После башен начинался серый и грязный город, населенный таким же невзрачным и угрюмым людом.