Дары Пустоты

Домишко был старым и ничем не отличался от таких же рядом стоящих, с заплесневелыми брёвнами у земли и небольшой клумбой, разбитой прямо под низеньким окошком.

В сенях было темно и пахло старым салом. Плетеный коврик протягивался от порога и дальше в главную комнату дома.

Внутри было просторно печь стояла по левую руку, черный сундук с давнишним потёртостями по правую. Около окна сидела старая женщина в платке и вязала, наклонив изделие к свету. Спицы легонько постукивала одна о другую. Теньк, теньк, теньк.

Старик занял место около печки; он не первый раз там сидел.

— Ваше Высочество, — произнесла старушка больным сиплым голосом, не отрывая белого взгляда от вязания. — Мы ждали вас. Опасения, что вы не найдете дороги — напрасны. Я так и сказала Кимхе, когда он первый раз написал мне, — добавила она и усмехнулась. — Вы так подросли, так возмужали.

Лукьян не слишком удивился, что дядя прислал его сюда. Он знал о способностях сестры своей матери, но видел их лишь раз в жизни. И неудивительно. Иметь асшекских родственников для имперской семьи сейчас было равносильно позору.

— Мой дядя ничего не говорил что вы писали, тетя, — безразлично ответил Лукьян и сделал шаг вперёд.

— Кимхе никогда ничего толком не рассказывал. Это у него от отца, — цокнула она обидчиво и покачала головой. Казалось, она не отрывала взгляда от своего занятия, но и не смотрела на него.

Цесаревич не рассчитывал на подобающий прием, но внутри все неприятно напряглось. Он нахмурился и скривил губы в поисках места для себя.

Лавочка с еще одним пестрым ковриком приютила на себе кошку, которая свернулась калачиком и мирно спала, не замечая гостей. Лукьян сморщил нос и остался стоять.

— Я знаю, зачем он прислал вас ко мне, — заговорила наконец тетка. — Я вижу это в ваших глазах.

Лукьян оглянулся на Давлада, который выглядел таким же озадаченным.

— Что?

— Вы на перепутье, молодой человек. Вам хочется пойти правильной дорогой, но это невозможно, а обходы вам претят. — Она опустила вязку и с мечтательной улыбкой посмотрела в окошко.

— Я помню вас совсем мальчиком. Кимхе привозил вас, когда вам было шесть лет. Такого смышленого взгляда я никогда не видела у ребенка.

Старуха тяжело вздохнула и отложила в сторону свое занятие, задрала голову и закрыла глаза точно вздремнуть собралась, а затем ее лицо изменилось, приняв трупный вид. Черные лоскуты силы Пустоты поползли по ее рукам и лицу. Глаза провалились в череп, а когда она заговорила, то голос стал надрывистым, больным.