Дары Пустоты

Мало того что мы раскроем себя, так еще и влезем в дела Ордена. Даже вашего положения будет недостаточно, чтобы выкрутиться из этого. Что Император сделает, когда узнает?

Давлад сурово сдвинул брови, но предпочел все же выслушать товарища..

— Да, Эзрад! Я понял. Спасибо, — устало проговорил цесаревич, не глядя на воина.

— Нам нужна помощь, — обреченно вздохнул Айко.

— Нам нужна помощь людей, чьи таланты наказываются и пресекаются, — поправил его Лукьян.

— Тогда нам нужен Земнов, — довольно вспыхнул Айко.

Его глаза горели голубым пламенем озорства словно все эти действия за спиной власти доставляли ему неоспоримую радость.

— Кто это? — Брови Лукьяна приподнялись и он озадаченно посмотрел на улыбчивого парня.

— Подонок, не стоящий вашего внимания, Ваше Высочество. — Эзрад закатил глаза и сдавил челюсти, с ненавистью глядя на молодого. — Зачем ты вообще его упомянул?

— Ты слышал Его Высочество? — Айко почти смеялся.

— Да, но Земнов — редкостная скотина, он запросил с нас двойную плату хотя была договоренность.

К тому же он из Асшексии, а там все ублюдки. — Эзрад всерьез закипал. Его тяжелый обычно спокойный голос превращался в рычание голодного медведя.

— Хватит! Прекратите! — рявкнул цесаревич. Его грудь вздымалась и опускалась, а руки сами собой сжались в кулаки. Ему не приходилось раньше решать что-то криком.

Толпа начала разбредаться в разные стороны, мешая им продолжить разговор. Люди уходили с площади, обходили их стороной и толкались, не забыв при этом отпустить какую-нибудь брань.

Указательным пальцем Лукьян поманил Айко и зашагал прочь, растворяясь в потоке толпы.

— Где найти этого Земнова? — прошипел цесаревич сквозь зубы.

— В трущобах насколько я знаю, — ответил парень шепотом, наклоняясь как можно ближе к уху Лукьяна. — Его люди помогли нам отбиться от преследования и дали эту одежду, но Земнов попросил двойную плату за то что преследователей якобы было больше, поэтому Эзрад и недоволен.

Остальные три офицера шли прямо за ними. Верхняя губа Эзрада подергивалась от негодования, а глазами он впивался в спину Айко. Он никогда и подумать не мог, что такой прохвост как Айко сможет заслужить расположения Его Высочества. Однако шум толпы съедал любые разговоры, поэтому у него не получилось бы хоть что-то услышать, отчего злоба только усиливалась.

Они вышли на рынок, где были только сегодня утром. Цесаревич остановился и вздохнул.