Дары Пустоты

Чернила придавали её лицу мертвецкий вид, а седые пушистые волосы делали похожей на сумасшедшую.

— Это госпожа Дагила, — вежливо пояснила Гордана, указывая на свою знакомую. Старуха кивнула, глядя на него исподлобья, но ничего не ответила.

Посуда из дорогого фарфора была аккуратно расставлена для четырёх персон. Центр стола занимал ароматный яблочный пирог, украшенный листиками мяты. В разные стороны от него толклись тарелки с бисквитами, фруктами, запеканкой и горячей выпечкой, которая сводила с ума любого, кто имел неосторожность приблизиться к ней на расстоянии вдоха.

Микела напрочь забыл зачем он здесь, ощущая как его желудок выворачивается наизнанку и злобно бурлит.

— Ты должно быть очень голоден, — отметила Гордана его блуждающий по еде взгляд. — Позавтракай с нами.

Микела не глядя на вежливую госпожу наконец сел за стол и принялся складывать на тарелку всё до чего дотягивалась рука, не обращая никакого внимания на столовые приборы. Кая чуть заметно хихикнула и опустила глаза в попытках подавить широкую улыбку.

Дагила особо не смутилась и даже мысленно кивнула, словно такое поведение оправдывало её внутренние ожидания.

— Полотея, — мягко обратилась Гордана к служанке, которая занимала отведённый ей угол подле двери. — Будь добра, принеси господину что-то более существенное чем лимонный бисквит.

Слова госпожи привели его в чувства. Микела, почувствовав себя крайне неловко, замер с куском пирога в руке и окинул взглядом женщин. Все так или иначе смотрели на него. Он опустил пирог на тарелку и буркнул извинения.

— Да какие извинения, парень. Я не виню тебя. Ты первый кто вообще пережил подобное на моей памяти.

— Согласна. Месяц в Пустоте это не шутки, — со знанием дела отметила Гордана и отпила чаю.

На мгновения Микела забыл как дышать. Он медленно поднял голову на своё окружение и широко распахнул глаза.

— Прошёл месяц? — переспросил он, всё ещё надеясь что услышал неверно. — Сейчас май?

— Второе число, — шепнула Кая, опасаясь что напугает его ещё сильнее.

Никто не говорил.

Все ждали потока возмущения и вопросов, но Микела молчал, замыкаясь в себе всё глубже и глубже.

— Ты должно быть совершенно сбит с толку, — осторожно начала Гордана.

— Я не помню, что было, — тихо произнёс Микела, не поднимая взгляда с белой скатерти.

— А это так важно? Ты жив и это главное, — попыталась подзадорить его Дагила.

Наступила пауза. Хозяйка храма отпила уже остывшего чаю и глянула на неподвижную Каю, но та глаз не сводила с Микелы и почти ничего не ела.