Дары Пустоты

В зеркале озера отражался лишь он, с такими же глазами залитыми неестественной чернотой и бледным лицом. От кистей рук вверх поднималась чернота будто крошечная змейка, слоилась, растворялась в воздухе мрачным дымком точно так же как у незнакомца столь сильно похожим на него. Микела поднял руки, с любопытством разглядывая причуды сновидения. Тьма не отпускала его руки, следовала за его плавными движениями как шёлковая лента.

— Эй, Микела, — кто-то позвал его. Он распахнул глаза и увидел Ааво. — Не спи, дел полно.

Едва сон прервался как он тут же понял, что что-то не так. Боль, слепая боль пронзила его прямо в грудь, дышать стало невозможно. Он свернулся в клубок и обхватил руками плечи. Откуда она? Что случилось?

— Вид у тебя нездоровый, — хмыкнул Ааво и ушёл.

Микела сел на край койки, стараясь дышать часто и неглубоко. Боль понемногу отпускала его. Он потрогал рукой грудину и даже надавил посильнее, где боль была наиболее явной, но она не усиливалась.

Это сильно пугало его. Последний раз такое было в таверне Нелы и вот опять.

Как это связано? И почему вообще это происходит каждый раз когда он видит в странном сне эту черноту? Черноту… Глаза Микела вспыхнули и он резко выпрямился, раскрыв рот от удивления. “Пустота, — подумал он. — Это сила потустороннего мира. Это должно быть Она”. Но что делать? Даже если это правда, кто может помочь? Кому стоит рассказывать? И вообще стоит ли?

Вопросы сыпались чаще, чем жёлуди осенней порой. На ум приходили только молитвы инквизиции, которые он знал наизусть ещё со времён гимназии.

Что толку от них сейчас? Вся суть инквизиции в отрицании и презрении силы Пустоты, признание Её опасной для всего живого. Микела покачал головой и опустил взгляд на свои шершавые жилистые руки. Пустота не опасна. Что там было опасного? Наоборот, во сне ему казалось, что в природе нет силы удивительнее. От этой мысли страх прокатился по нему. “Что если я уже поддался искушению силы? Что если Безликий уже овладел мной? Инквизиция же не просто так ищет пособников”.

— Ты чего? — прозвучал голос Кельнана над его ухом. — Видок у тебя.

Он хлопнул его по плечу и сел рядом.

— Знаю, с непривычки тяжеловато, но потом привыкаешь и легче, — утешал он. — В конце концов, это просто работа.

Микела сморщил лоб и пытался уловить нить разговора, но не мог. Сон и тьма того мира никак не шли из головы. Его пустой взгляд рассмешил Кельнана, который решил, что Микела пребывает в ужасе от устройства тюрьмы.