Дары Пустоты

Едва Аттал отпустил его, он сорвался в казарму через улочки замёрзшего города. Его голова разрывалась от желания всё обдумать как следует, или даже приступить к действиям.

Солнце садилось за горизонт, даря последние лучи света заснеженному городку. Удивительно как рыжее светило превращало унылое место в живописную картину. Белые каменные стены переливались от золотистого к медному. Угрюмое серое дерево, выцветшее под натиском ветра и снега, снова приобретало прежний юный окрас.

Микела совсем не замечал этого. Вперёд и вперёд.

Налево, через переулки, мимо таверны Нелы, откуда шёл чудесный запах свежеиспечённого хлеба. Напрямую через площадь Гритлевского пройти не получилось. Джасура стоял воткнув руки в бока и давал указания своей горстке стражников. Ветер трепал седые волосы и швырял ему в глаза. Конечно, Микела не нарушал никаких правил гуляя по площади, но ему хотелось как можно быстрее оказаться в казарме, вдали от блуждающих взглядов.

Он махнул через забор ратуши, а дальше срезал путь через старое кладбище, откуда вышел на дорогу к казарме.

— Микела! — Кто-то позвал его пронзительным писком.

Он нехотя обернулся и увидел Мириан, которая бежала к нему с широкой улыбкой на лице и целым ворохом красных шаров-фонарей из тонкой бумаги, болтавшихся слева и справа от неё.

— Здравствуй, — холодно ответил он, с недоумением глядя на её странный вид.

Она поздоровалась и тут же покраснела, став одного цвета с шарами.

— У меня осталось немного фонарей после украшения площади и я подумала, что ты.

.. — Её голос, немного прерывистый из-за бега, увял, едва она заметила суровость пары синих глаз.

Микела глядел на дюжину ярких поделок, искренне недоумевая что ей нужно. Грудь девушки вздымалась и опускалась, пока она ждала ответа, которого не последовало.

— ...для Огневицы. — добавила она смущаясь сильнее некуда.

— Огневица? — Микела задумчиво глянул через дорогу на резные ставни дома. Март проскакал галопом, не оставив времени для безделья. — Уже новый год значит.

— Да, — шепнула она и кинула пугливый взгляд.

Мириан нервничала, словно собиралась в прорубь окунуться, кусала нижнюю губу и мялась с ноги на ногу.

— Мириан, я… — Микела не выдержал первым.

— Я хочу, чтобы ты пришёл на Огневицу, Микела. Я правда хочу. — Она протараторила с эрой человека, который хочет покончить с худшим сразу же.

Микела вытаращился на неё, чувствуя, как и его лицо начинает гореть. Весь разговор с Атталом, все ужасы прошлого вечера были выброшены напрочь из его головы.