Дары Пустоты

Микела повернул голову, с оцепенением наблюдая, как узник скрылся из виду. Лишь массивные звенья цепи, медленно утопающей в чёрной воде, напоминали об огромной клетке, секунду назад неподвижно висевшей над водою.

— Вытащи его! Вытащи! — требовал Микела, в миг подскочив к Цайсе и ткнув пальцем в сторону исчезнувшего Александра. — Он утонет!

Лицо больного надзирателя было неузнаваемо. Местный дурачок и раньше отличался приятностью лица, но сейчас оно было невообразимо перекошено. Губы дугой выгибались, вытягивая мышцы шеи в струну, ноздри раздувались как у разъярённого быка, а глаза зияли нечеловеческой яростью и злобой.

— Цайся, тебе не поздоровиться если он умрёт. Аттал приказал…

— В бездну Аттала! — рявкнул Цайса и натравил дуло на него. — В бездну тебя! — Он был вне разумной мысли, вне причины или смысла.

Микела решил сделать ставку на старый трюк.

— Что? — Он глянул на тёмную бурлящую воду, куда упала клетка, изображая удивление.

Цайса последовал его примеру и отвёл глаза в сторону.

В это мгновение Микела схватил бедолагу и попытался вырвать оружие. Смотритель нажал на курок и единственная пуля вылетела в каменный пол, отскочила и улетела в темноту карцера. Цайса не оказал достойного сопротивления и перезаряжать пистолет он не умел. Микела быстро отпихнул его к стене и поднял рычаг вверх, заставляя цепь снова наматываться, а клетку ползти вверх. Но едва Микела отвернулся как Цайса с новой силой кинулся на него и крепко треснул рукоятью пистолета по голове. Микела упал на колени, на секунду потеряв нить происходящего.

Тем временем клетка уже поравнялась с каменистым полом островка и продолжала медленно ползти вверх. Тёмные потоки воды шумно стекали обратно в бездонный бассейн. Александр, откинув мокрые длинны волосы по обе стороны истощённого лица, довольно ухмылялся, разглядывая двух надзирателей.

Всё случилось в считанные секунды. Что-то плотное и тяжёлое обмотало его вокруг шеи и потащило к земле. Микела выгнул спину, в отчаянных попытках просунуть пальцы сквозь удушающие витки и дать себе хоть какую-то надежду на вдох.

Цайса пыхтел и корчился, пытаясь повалить его на землю. Он прижал Микелу груди с необычайной, для такого рядового человека силой. Его руки неистово дрожали в ожидании расслабления, которое не наступало. В глазах Микелы начало темнеть.

Не было шанса на спасение, не было надежды, но всё же удавка ослабла и Микела тут же жадно впустил воздух в лёгкие как в очередном своём ночном кошмаре.