Призраки не умеют лгать

Блуждающий нашёл свою жертву.

Один онн, не больше, но фактор неожиданности сыграл свою роль, я разжала руки и съехала обратно, по пути разорвав юбку об одно из выступающих корневищ.

Подниматься не стала. Согнула колени и опустила голову. Хватит. Набегалась. Сейчас всё кончится. Какая разница, где умирать – дома в постели, в больнице, в яме с грязью или на кладбище?

Минуты утекали одна за другой. Ветер шуршал опавшими листьями. Я открыла глаза. Пейзаж не изменился. Те же земляные склоны, та же грязь и корни.

– Где же ты? – прошептала я, глядя в чёрную жижу.

Никто не ответил. Я встала. Юбка отяжелела от грязи и тянула обратно. Объяснить своё упрямство или глупость не берусь, но я снова ухватилась за корневища, упёршись ногами в склон. Лезла быстро, в этот раз, не жалея рук и не выбирая места для упора. Я вообще не смотрела ни на что, только вперёд. То есть вверх.

Ждать, когда я поравняюсь с краем, блуждающий не стал. Атака, хоть и была ожидаемой, не стала от этого менее приятной.

Три онна. В груди разгорелась боль, в глазах замелькали тени, зашумел дождь или ветер. Пальцы разжались. Иногда мы не в силах справиться с собственным телом. Третье падение получилось самым неудачным. Плашмя. На живот. Лицом в грязь, которая залезла в нос, стоило только сделать вдох.

– Раньше здесь был пруд.

Человеческий голос – последнее, чего я ожидала услышать в такой момент. Когда прощаешься с жизнью, как-то не думаешь, что случайный прохожий испортит всю картину.

Я раскрыла рот и тут же хлебнула грязи. Замотала головой, приподнялась и сплюнула.

– На поверхность выходил родник. Вода была ледяная, - продолжала Порфийя.

На лицо налипли противно царапающие крупинки грязи.

– Потом пересох. Старая матушка говорила, это нам за грехи, – женщина, предусмотрительно остановившаяся в метре от края, вздохнула и скомандовала, – Вылезай.

Деревянная постройка смотрелась в монастырском дворе не очень органично. Скорее деревенский дом – сруб и два крыла.

Через час я сидела за столом в самой большой комнате в очередной одежде с чужого плеча и наслаждалась ощущением чистоты, за последнее время успела забыть, что это такое.

Порфийя занимала «должность» сестры-хозяйки, а обитала здесь, в доме – складе. Вместо спален – кладовки, но зато стены оклеены привычными весёленькими обоями; окошки маленькие, но с занавесками, полы из необработанных досок, но прикрытые разноцветными половичками.