Призраки не умеют лгать

– Здравствуйте, Илья Веденович, – я ухватилась за ручку и полезла в салон.

Водитель - старый бабушкин друг и коллега Илья Веденович Лисивин, для меня дядя Илья даже сейчас, когда детские годы девочки, которая его так называла, остались позади. По возрасту он годился Нирре скорее в сыновья, чем в друзья, но им это никогда не мешало. Среднего роста, абсолютно седой, хотя едва разменял пятый десяток, с пышными усами и вечно печальными карими глазами.

– Прости, что меня вчера не было рядом, – первым делом покаялся псионник, – дежурство на острове.

– Ничего, – я пристегнула ремень.

– Куда тебе?

– Домой.

– В Вороховку? – грустная усмешка специалиста была почти не заметна.

– К бабушке.

Илья кивнул и стал разворачивать машину.

– Если хочешь, то можешь пожить у меня. Сима будет рада, – предложил он.

Я вспомнила жену псионника, Симариаду, высокую тучную женщину, обладательницу громкого голоса и непревзойдённого кулинарного таланта. Ни детей, ни внуков у Лисивиных не было, и они всегда рады друзьям. Только, боюсь, гость сейчас из меня никудышный.

– Вы не знаете, это надолго? Я имею в виду, когда можно будет уехать?

Лисивин искоса взглянул на меня и затормозил перед знакомым серым домом.

– Когда захочешь, – его лицо было таким сочувствующим и добрым, что слезы невольно подступили к голу, – официальных причин задерживать тебя нет, но Лена...

Он замолчал, стараясь подобрать правильные слова. Пауза, от которой так и веет тактичностью.

– Сергий и Злата в больнице, у Нирры осталась лишь ты.

Сама понимаешь – похороны, наследство.

Я сжала пальцы на сумке, не хотела, чтобы он увидел, как они задрожали.

– Никогда никого не хоронила.

– Мы поможем. Не бойся, империя в стороне не останется. Твоя бабушка была великой женщиной, что бы ни говорили. Все не могут быть добрыми.

– Вы найдёте убийцу?

В глазах Ильи промелькнуло отражение моей боли, он отвернулся и постучал пальцами по рулю и предложил:

– Давай поднимемся.

В вестибюле дежурила другая пара охранников, их я тоже хорошо знала, но сейчас даже и не вспомнила о вежливости.

Псионник проигнорировал лифт и пошёл по лестнице, собственно, как делал это всегда. В детстве я частенько бегала с ним наперегонки и, бывало, побеждала. Когда он позволял.

Бумажка с печатью кривым белым лоскутком украшала дверь. Хороша б я была, явившись сюда одна. Место преступления всегда опечатывают.

Илья сорвал полоску и открыл дверь собственной связкой.

– Ниррин комплект, – пояснил он, словно кто-то спрашивал.