Кровь и песок

— Хм… Тут придется повозиться, — и он выставил вперед раскрытую ладонь, на которой тотчас загорелось темно-зеленое пламя.Реакция Астарота не заставила себя ждать.— Нет! Убери это от меня, — рявкнул демон и попытался поднялся на ноги, но тяжелая ладонь Молоха легла ему на плечо. — На такое я согласия не давал.— Какая ты неженка, — буркнул Молох и сжал руку в кулак — пламя тотчас погасло. — Не беспокойся. Всё пройдет гладко. Я знаю, как это делается.— Ты уже разрушал печати? — с недоверием спросил у него демон, краем глаза наблюдая за тем, как зеленые искорки пробежали по пальцам Молоха.

Сама божественная сила, горячая, испепеляющая, столь отличная от того царящего внутри него ледяного хаоса, была ему противна. Да и слишком живы были воспоминания, как Астарта вавилонским кинжалом вырезала старое имя.— Нет. Но я представляю, как должно быть сделано, — и Молох сильнее стиснул загорелое плечо Астарота. — А теперь сиди смирно и не отвлекай меня. Сперва было легкое покалывание, и демон даже расслабился, посчитав, что опасался зря. Но буквально через несколько мгновений то, что началось так легко и безобидно, теперь стремительно разгоралось, дикой болью прошивая тело низшего.Он сделал глубокий вдох, но крик сдержать не удалось. Огонь, беспощадный и неумолимый, теперь пожирал его тело, и в нос ударил резкий запах паленой кожи. До демона донеслись ругательства Молоха, и в следующее мгновение Астарот потерял сознание.

***

Астарта повернула голову, когда дверь в её покои отворилась и на пороге замерла грузная фигура Соломона.

Он не выпускал её все эти дни, и Астарта, усмирив свои ярость и гнев, вновь притворилась милой и любящей женой. Царь же поверил, что прекрасная царица постепенно выздоравливает и к ней возвращаются былые красота и настроение. Особенно когда демона не было поблизости.Она протянула к нему руки, и вскоре Соломон прижал к себе супругу, вдыхая цитрусовый аромат, исходящий от её кожи. Он провел широкой ладонью по её темным волосам и прошептал:— Мне очень жаль, любовь моя.Та только подняла на него непонимающий взгляд.— О чем ты говоришь?Соломон протянул ей то, что прятал в кармане халата. Расколотую глиняную печать. И Астарте потребовался один взгляд, чтобы понять, кому она принадлежала.— Твой воин мертв. Он не вернется, — произнес Соломон, жадно вглядываясь в лицо своей супруги.Но ни единый мускул на лице Астарты не дрогнул.