Кровь и песок

— Нельзя так долго спать.

Демон с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как от удара где-то в боку поселилась жгучая боль. Ничего. Боль привычна, она, подобно старой подруге, сопровождала Астарота с того проклятого дня, как его выдернули из темного мира, нарекли именем и выжгли первые печати. И будет сопровождать до последнего часа в этом мире.

Урий сонно разлепил глаза и глянул на присевшую рядом богиню. А потом испуганно поддался вперед, заметив размазанную по лицу кровь.

— Ты ранена, царица!

Она усмехнулась.

Его глаза, такие большие и темные, напоминали ей глаза теленка. Да, подумала Астарта, теленка, которого уже положили на жертвенный алтарь и над которым занесли острый нож.

— Ничего страшного, — и когда Урий повернул голову, изумленно глядя на приближающегося демона по ту сторону печати, осторожно обхватила его лицо руками, заставляя смотреть только на нее. — Ему до нас не добраться. Мы защищены. Смотри только на меня, любовь моя. Только на меня.

Астарот замер рядом с границей символа.

Протянув руку и коснувшись невидимой стены, он резко отдернул ладонь с приглушенным ругательством — кожа на пальцах расплавилась от столь сильной защитной магии. К богине ему теперь не пройти.

— Астарта, послушай меня, — не выдержав раздирающей в боку боли, Астарот осел на пол. — Послушай меня, пожалуйста… Даже если ты меня никогда не простишь, если мы больше с тобой не увидимся, прошу, оставь эту затею. Спящий должен оставаться в своей темнице. Прошу тебя, просто уходи…

— Царица…

— Не слушай его, Урий, — Астарта прижала голову юноши к груди, одной рукой поглаживая его волосы, другой же стискивая кинжал.

— Здесь только мы с тобой, любовь моя. Только мы с тобой.

— Да, царица, — послушно отозвался Урий, расплываясь в глупой улыбке.

И только Бездне было известно, что именно он видел в свои последние мгновения. Астарта занесла над ним кинжал и замерла в неуверенности на миг. Сделала глубокий вдох и ударила его, поражаясь тому, как прав был демон: это действительно оказалось просто.

Астарта положила Урия на камни, завороженно глядя на то, как его кровь растекается вокруг, такая горячая и липкая. Она глянула на свои обагренные руки, на платье в темных разводах и резко поднялась.

Пятно крови стремительно расширялось, и кровь, заполняя едва заметные тонкие желоба в полу, растекалась многочисленными ручейками, соединяя линии еще одной печати.

Пол вздрогнул. Спящий зашевелился во сне, почувствовав смерть Урия.