Секрет черной книги

Только на душе как‑то смутно, и отчего – не понять. А Марфа уже суетится по хозяйству, на стол выставляет из печи горшки с дымящимся супом и кашей. Все, как раньше, да не так…

– А отчего ты, Марфа, не поешь больше?

Она вздрогнула, чуть не выронила из рук глиняную миску. Улыбнулась краешками губ. Но промолчала, будто не нашла, что ответить.

Ночью лег Иван к Марфе, протянул руку, желая привлечь к себе жену. Она прижалась к нему, замерла, будто выжидая. Робкая и стеснительная, как и прежде.

– Ох, Марфа, – вздохнул вслух Иван.

Так давно он желал жену, а сейчас, когда она вот, рядом, на него навалилась такая сильная усталость, что ни рукой пошевелить, ни ногой. В голове туманится, со сном бороться нет возможности. Видимо, так утомила его поездка.

Утром встал Неторопов с тяжелой, будто в похмелье, головой. Изба уже была чисто выметена, в печи – горшок с горячей кашей. Все как раньше. Только вот ему что‑то нехорошо, все из рук валится, слабость по рукам и ногам связывает. И ел Неторопов без аппетита.

Марфа, видя его нездоровье, встревожилась.

– Да нет, все хорошо, милая! – отмахнулся Иван.

А там завертели его дела, не то что хворать, вздохнуть некогда! Вставал еще до солнца, а вечером, накрутившись за день, засыпал, едва касался щекой подушки. Даже молодую жену не трогал. Словно силы ему некто отмерял очень ограниченно. А Марфа и не обижалась, все понимала. Он засыпал, а она все еще возилась по хозяйству и вставала раньше него, как и не ложилась вовсе.

В одну из таких ночей, темных и бездонных, Иван вдруг открыл глаза и, плавая все еще в вязкой, будто мед, дреме, с удивлением увидел, что Марфа не спит, а сидит за столом с зажженной свечой и водит пальцем по страницам раскрытой книги.

Иван удивленно приподнялся на локте. Книг в его доме не водилось, кроме той, надежно спрятанной за поленницу, что досталась ему от колдуна. А если бы и водились, то неграмотная Марфа вряд ли стала проводить ночь за их изучением.

Свечное пламя дрогнуло, будто тронутое сквозняком, и размытая тень, отбрасываемая фигурой Марфы на стену, колыхнулась и исказилась, на какое‑то мгновение приняв форму безобразного горбуна с длинным крючковатым носом.

– Марфа? – испуганно окликнул Иван жену. Она резко обернулась, и в полумраке ее глаза сверкнули холодным светом, еще больше напугав Неторопова.

– Что тебе, милый? – ласково спросила жена, вставая и заслоняя своей спиной стол с книгой и свечой.