Шпионские страсти и немного любви

- Я буду любить тебя всегда, - шепнул Он, целуя прохладную кожу под маленьким ушком, на которое спадал завиток белых волос. - Всегда! - повторил Он, точно поклялся. - Даже после смерти.

Грустная улыбка тронула Ее губы. Или же ему почудилось, и Она вовсе не улыбнулась, а лишь подумала: «Что ты знаешь о смерти?» Он всегда с легкостью угадывал Ее мысли. А потом Она молча ответила: «Я тоже тебя люблю».

Он вздрогнул - то ли от стылого вздоха неожиданной осени, то ли от предчувствия беды.

Тучи подбирались к солнцу, дымка сгущалась.

- Ты не уйдешь? - спросил Он тревожно.

«Это ты уйдешь от меня», - отозвалась Она. Спадающий на ухо белый завиток   остывал, но бледная щека помнила солнечный луч, еще недавно даривший жизнь и тепло.

- Я тебя не покину!

Она молчала. И размышляла о том, что Он нарушит слово. Как Она может так о Нем думать?

- Как ты можешь?  - упрекнул Он печально, целуя милую ямку под горлом, пытаясь согреть остывшую кожу.

«Я знаю».

Откуда Ей знать? Ведь лиственницы еще никогда так щедро не сыпали хвою… Какая Она красивая с этими иглами на волосах!

- Ты самая красивая, - шепнул Он восхищенно. – Единственная моя.

Порыв студеного ветра смел наземь несколько драгоценных золотых игл.

Он обнял любимую, пытаясь укрыть от дыхания неизвестной беды. Как защитить Ее от того, что несет с собой ветер?

- А я?  - спросил Он, чтобы не молчать.  - Я у тебя - единственный? - Глупый вопрос.

 «Нет», -призналась Она.

- Как это - нет? - Он не поверил и отшатнулся. Это было невозможно, немыслимо! - Нет?!

Налетевший ветер злобно бросил Ей в лицо пригоршню игл.

Он ощутил, что Ей больно. И холодно. Ее кожа сделалась ледяной. Она виновато попросила: «Прости», - и Он не колеблясь простил… неверность? Или нечто иное?

«Ты ничего не знаешь о смерти», - подумала Она торопливо, и Он вынужден был согласиться.

Что такое смерть? Ее измена?

- Я все равно тебя люблю, - сказал Он, и Его слова были правдой. - И я тебя не оставлю.

Она не возразила, но Он понял, что любимая Ему не верит. И Она почему-то права.

Он обнял ее, как мог крепко, целуя лицо, плечи, руки; Он целовал Ее и клялся в любви, и дрожал от сырого студеного ветра, и в его острых сухих поцелуях уже не было летнего тепла, но еще тлели жизнь и любовь.