Кружево

В нашем меню даже был воздушный хлеб, из белой муки, что подавался только к столу самой Мистрис. 

  Все блюда оказались такими вкусными, что пальчики оближешь. 

   Старшая служанка по пути обратно, сказала нам, что бал начнётся в пять вечера. До его начала у нас оставалось четыре часа, два, из которых, она настойчиво рекомендовала нам посвятить дневному сну, чтобы набраться сил. Потому что бал, по её словам, будет длиться всю ночь, уточнила женщина, прежде чем уйти, заперев дверь на ключ.

  Милдред и Джессика спали. Румянец плясал на их щёчках точно спелые яблочки. Я ворочалась с боку на бок и всё никак не могла сомкнуть глаз. Какой бы тёплой не казалась моя постель и мягкая перина. 

  Не выдержав, я встала с постели и, подтащив к стене стул, залезла на него, чтобы посмотреть в окно. Оно выходило на внутренний двор замка. Туда- сюда сновали нагруженные поклажей слуги. Наблюдать за ними развеивало скуку. 

   Яркие платья, всевозможных цветов и расцветок красовались на бледнолицых дамах, как их роскошные меховые муфты, закрывающие руки и чудные норковые шубки на плечах.

  Похоже, сюда приехали все титулованные гости со всего графства. 

  От непривычных ярких красок нарядов и множества нахлынувших людей у меня буквально разбегались глаза. 

  Я зевнула и поняла что замерзаю, поэтому решила всё-таки залезть в постель и вздремнуть, как увидела мужчину своей внешностью и уверенной походкой выделявшегося среди прочих приезжих.

   Он был в серебристом камзоле, отливающим стальным блеском на солнечном свету и тёмно-серых сапогах, заканчивающихся чуть выше колен и с непокрытой головой - и это не смотря на мороз. С очень светлыми, белесыми, как пух одуванчиков волосами достающими ему до плеч, которые почему то не растрёпывались на ходу, а ведь он стремительной походкой направлялся в замок.

  Его идеальная осанка и чёткие, но в то же время плавные движения приковывали мой взгляд - и вскоре я уже смогла разглядеть черты его лица, которое выделялось редкой утончённой красотой для мужчины. Вот только его красиво-очерченные, с капризным выражением на лице губы, портили всё впечатление. То и дело мужчина кривился в циничной ухмылке, словно затевал что-то недоброе.