Кружево

   "Неужели ты думала Эмбер, что если меня нет в замке, то за тобой никто не присматривает? Глупышка. Мышка". 

   Его голубые глаза метали молнии. Губы были поджаты. Во время паузы он наклонился близко-близко, и я слышала запах мяты из его дыхания. 

  -Малышка Эмбер,- сказал он и почти поцеловал меня, я от страха зажмурила глаза и тщетно пыталась отвернуться. В последний момент он передумал, и мы продолжили танец. 

  Его взгляд сказал мне, что он просто со мной играет.

   Наверное, шёл уже энный по счёту танец. Я давно перестала считать. Мои ноги гудели. Граф напротив не выглядел усталым. Как ему это удаётся? Чудовище оно и есть чудовище, решила я. Наконец, он отпустил меня и вступил в дискуссию с фигуристой дамой и её плотным спутником, разряженным как павлин. 

  -Отведите её в мою спальню,- приказал он появившимся из толпы, как будто читающим мысли вездесущим служанкам. 

  -Сегодня ты станешь моей Эмбер, - граф, как ни в чём не бывало, прошептал мне на ушко.

  Я опешила. Никогда не думала, что интересую его в этом плане. Как женщина. Кровь прилила к щекам. Ужас сковал меня по рукам и ногам. Служанки тут же схватили меня под ручки бульдожьей хваткой и потащили сквозь веселящуюся хохочущую толпу к выходу. 

   Спальня графа была огромной, а кровать, застеленная белоснежным спадающим до пола покрывалом просто неприличной по своим размерам.

  В его комнате не было ни камина, ни библиотеки. В стену пряталась гардеробная, упирающаяся до потолка. За распахнутой дверью висели ряды костюмов всевозможных цветов и расцветок. Там были отделения для белья и перчаток, на полках стояло множество пар сапог и туфель. 

  Витражные стекла, покрытые инеем, вели на балкончик, но дверь туда была заперта и как я не пыталась, не смогла туда попасть.

   Как же я вернусь к себе в комнату и встречусь в полночь с Тильдой? 

  Тяжелая дверь в его покоях тоже была заперта. Кто бы сомневался, что служанки в чём-либо оплошаются. 

   Со стен на меня смотрели бесчисленные портреты графа и искусно расшитые гобелены. Его возраст везде был неизменен. На то, чтобы вышить крупный гобелен требовался год.