Кружево

Тогда при свете костра мы сближались и начинались разговоры. Кто-то вспоминал прошлое, шутил, но многие рано, или поздно спрашивали меня о своих девочках. Называли мне имена, описывали внешность, показывали миниатюрные портреты, спрятанные на груди. 

  Я украдкой вздыхала и чаще всего отвечала, что не помню лиц, а может по-настоящему и не помнила. 

  Чтож, проехав пустыню, изнывая от жара и постоянной жажды мы, наконец, перебрались через невысокой горный хребет, где Джек снова обсудил со всеми предстоящий план.

А я всё никак не могла подобрать подходящий момент, чтобы сказать ему, что согласилась стать ученицей Изольды. 

   Вскоре пошли дожди. Ветер рвал наши вещи, бил острыми и холодными каплями воды в лицо. Мы вымокли, как собаки проплывшие озеро и всё чаще останавливались сушить одежду у костров. 

   Ещё пара дней пути и стало по-настоящему холодно. И даже в тёплой одежде мы чувствовали, как холод кусает пальцы, щиплет щёки и нос, а серое небо над головой раскинулось неприветливым куполом во все стороны, обещая нам в любой момент обрушить на наши головы снег.

В этих местах не было птиц. Лишь изредка мы видели воронов, которые прятались на верхушках елей и протяжным карканьем, будто бы дразнили нас. Затем они улетали вверх, и ни одному лучнику не удалось пристрелить ни одной досаждающей птицы. 

   Нам не хотелось обсуждать это в слух, но каждый в глубине души был уверен, что там наверху в замке мистрис Винтер знают о нас.

Чтож, такой исход не был благоприятным. Но внутренне мы были готовы ко всему, лишь бы только выполнить свою миссию. 

   В начале пути я не боялась, но как только увидела серые покрытые льдом стены замка, высокие шпили, окна в башнях, то задрожала. Я чувствовала ненависть замка, ненависть этих мест и холод с каждой последующей милей буквально лютовал, грозя нам обморожением. Холод и страх снижал общий боевой дух. 

  А потом пошёл снег. Нам пришлось прятаться в укрытие, потому что лошади, как и мы в сплошной белой пелене оказались слепы.

 

  Отсыревший хворост несчадно дымил и порой затухал. Мы терпели в своей пещере вырытой в снегу и закрытой еловыми лапками. Пытались бодриться, но чаще просто молились про себя. 

   Наконец снег утих. Мы выбрались из укрытия. И вздрогнули даже самые храбрые, потому что вокруг нас восседали вороны и злобно пялились своими глазками бусинками.