Человечья магия

А я бы сел, наверное.

Так вот почему он таким странным мне показался, привычный аромат горячего молока с корицей и медом, кофе и человека. Потому что не человека.

Людей.

— Как?

Рад, что даже в такой в высшей степени нетривиальной ситуации любознательность учёного меня не подвела. Предмет вполне обоснованной гордости.

— Сама толком не понимаю… — Лия старается быть серьезной, но глаза ее выдают. — Мы просто репетировали. Даже и не думали, что… и вот. Здорово, правда?!

— Здорово.

— Ты не рад?

— Я рад.

Это реакция. Откат. Слишком долго стараться — и получить все, к чему стремился, вот так, совершенно без напряга — такое кого хочешь выбьет из колеи. Потому-то и нет никакой радости — слишком обыденно все получилось. Словно обманули с наградой. Нормальная реакция. Пройдет.

Ррист зевает во все свои тридцать два, белые и такие — теперь! — жутковато ровные. Встает, лениво потягиваясь. Автоматически фиксирую изменения: зубы, запах и какое-то новое спокойствие, что ли? Никогда ранее, даже в самом глухом междуфазье, не был он настолько спокоен.

— Мы пока у тебя поживем. В подвале, ну где вы раньше как раз человеков держали, — говорит он, крепко беря Лию за руку. — У тебя там все равно сейчас никого нет. А потом придумаем что-нибудь. Пошли!

— Спасибо тебе, — торопливо частит Лия, продолжая улыбаться виновато и самодовольно одновременно. В глазах ее по-прежнему светится обожание. Только смотрит она теперь этими обожающими глазами вовсе не на меня.

— Без тебя мы бы никогда… Извини, что так получилось, и, пожалуйста, не обижайся, я не хотела, оно само как-то так…

— Ты идешь или нет? — Ррист замирает на пороге, он напряжен и готов защищать добычу. Раньше бы я сказал, что он нервно подергивает хвостом — но теперь хвоста у него нет. Он что — думает, я буду с ним драться? Зачем? Хотя стоило бы.

Не обижайся.

Хм…

Двойное предательство, и — не обижайся! Подруга и друг, как из анекдота — «Сюрприз!».

Единственный удачно закончившийся эксперимент прошел совершенно бесконтрольно. Вместо того, чтобы научно, под наблюдением, в стерильных условиях лаборатории и со скрупулезной поэтапной фиксацией каждого шага, они провернули все по старинке! В саду! Словно малые дети! Никаких точных данных, никаких записей. И остается только гадать, что же именно послужило последней осиновой щепочкой. Гадать — и делать все заново.