Между мирами. Предыстория

Но судьба вторых неизвестна, хотя существует множество догадок, что они повторили участь первых.

Женский же портрет является самым загадочным, несмотря на то, что он единственный, на котором видно лицо человека. Про эту женщину известно лишь то, что она тоже была королевой, но ни её второе имя, ни связь с другими правителями не известны ныне. Существует лишь её портрет, который привлекает всех, кто его видит. Я прихожу в эту комнату чаще, чем в свою собственную, и гляжу на эту женщину, не сводя с неё глаз.

Её аккуратные черты лица делают её подобной ребёнку, но взгляд, полный чистого, неподдельного высокомерия, даёт понять, что она много старше, чем кажется. Она смотрит не с ненавистью или презрением, она лишь даёт понять собственную значимость и самодостаточность, показывая не отношение к людям, а отношение к себе. Но в то же время в её взгляде есть некое смирение с чем-то, не пойму только, одиночество ли? Тоска? Скука? Как бы там ни было, есть что-то, что печалит её. Я так много времени провёл у этого портрета, что мне кажется, словно я почти научился понимать человека, который уже, возможно, не одно тысячелетие как мёртв, а может и не существовал вовсе. Смотря на неё, а потом на тех юных леди, что окружают меня и мечтают о завоевании моего сердца, я понимаю, что реальность сурова. Женщина, что на портрете, словно из прекрасной сказки, из сна, который не может сбыться.

Неожиданно дверь заскрипела, я повернул голову и увидел знакомые чёрные одеяния.

В комнату, улыбаясь, вошёл самый неординарный человек из всех, кого я когда-либо знал – мой лучший друг Акира. Недаром особая комната находится рядом со спальней особенного юноши. Необычный вкус и нетипичные увлечения – вот что хорошо охарактеризовало бы его. Что бы он ни носил: брюки, сюртук, жилет – всё было исключительно чёрным. Единственный цвет, которому он позволял проникнуть в это тёмное царство, – белый, но белыми в его гардеробе были только рубашки, да и то не все, а найти что-то зелёное или коричневое и вовсе не представлялось возможным. При этом Акира был увлечён физическими нагрузками настолько, что в свои восемнадцать он, аристократ, был так же мускулист, как крестьяне, работавшие в поле. Многие юные леди, знакомые с ним, говорили, что чувствуют в нём мужскую силу, что за его широкой спиной можно спрятаться, но едва ли он так тренировал своё тело ради женского внимания.