Между мирами. Предыстория

Говоря по правде, я никогда не понимал, зачем ему это было нужно, поэтому не гнался за ним, а физически развивался только с помощью фехтования.

Вдобавок ко всем своим странностям, Акира был нечеловечески красив лицом: густые слегка волнистые тёмные волосы падали небольшой прядью на широкий лоб, прямолинейный взгляд тёмно-коричневых глаз всегда был наполнен глубоким смыслом, его очи отражали огромный поток мыслей, крутившихся в его голове; аккуратный овал лица и ямочки на щеках делали весь его образ довольно милым, несмотря на губы, порой складывавшиеся в злобную ухмылку.

Скольких бы людей я ни встречал в жизни, ни один не был так привлекателен внешне, как он. Все юные леди нашего круга, встречавшиеся с Акирой хоть однажды, были раз и навсегда влюблены в него, но безответно. Я иногда завидовал его успеху и не мог понять, почему же он оставался ко всему равнодушен. Но не было и нет женщины в мире, способной привлечь его внимание, кроме одной единственной, в которую откровенно влюблён уже много лет и я, но которая никогда не подарит свою улыбку ни мне, ни ему, потому что умерла задолго до нашего рождения, если вообще существовала.

Именно перед лицом этой женщины стоял сейчас я. Быстро приблизившись ко мне, Акира впился взглядом в портрет, тянувший нас к себе уже долгие годы. Иногда мне казалось, что каждый раз, смотря на картину, мой друг находил в чертах лица этой женщины что-то новое. Он, как и я, мог сутками находиться здесь и рассматривать холст, хотя мы оба уже, пожалуй, изучили каждый его дальний угол.

– Волшебно, не находишь? – мечтательно проговорил юноша, не отрывая взгляд от лица королевы. – Столько лет прошло, а мы с тобой всё ещё здесь, будто только сейчас забрели в эту комнату. Помнишь, как ты боялся идти в дальнюю часть особняка, потому что никто другой это место не посещал?

– Помню, – улыбнулся я. – И няня моя вечно рассказывала пугающие истории о призраках, обитающих здесь.

– Сколько лет прошло?

– Одиннадцать.

– Уже так много? Не верится, что мы с тобой восхищаемся умершей женщиной вот уже одиннадцать лет.

– А кем ещё восхищаться? – с досадой спросил я. – В наше время таких выразительных глаз, как у неё, уже не встретишь.

– Да, – согласился Акира, – не встретишь.

Продолжая смотреть на портрет, он неожиданно улыбнулся. Такую улыбку я видел лишь тогда, когда мой друг глядел на холст; мягкую, наполненную нежностью улыбку. Не знаю, о чём он мог думать, но я всегда чувствовал его необъяснимую тягу к этой необычной женщине.