Между мирами. Предыстория

Но мне пришлось, ведь я никогда не простил бы тебе, Астарот, её разбитое сердце.

– Хватит! – кричала Люси, не зная, как остановить этот поток откровений.

– О, дорогая, не переживай так, прошу тебя!

Асмодей подошёл и обнял её. Вся его многотысячная армия застыла в удивлении, наблюдая за происходящим. Весь мир замер.

– Прости меня, милая маленькая Лю. Но я вынужден убить твоего мужа, причинившего тебе столько боли.

– Да о чём ты, чёрт возьми?! – Я с криком оттолкнул его от Люси, встав между ними. – То, что во всём виноват ты, я уже понял.

Но о каких воспоминаниях ты говоришь? О каком разбитом сердце?!

– Ты так и не понял? – с досадой переспросил Асмодей. – Печально. Ну а ты хоть помнишь, когда впервые встретил свою так горячо любимую жену?

– Зачем тебе это?

– У-у-у, вопросом на вопрос, стало быть. Где же Ваше хвалёное воспитание, Король?

– Тебе ли не знать, что мы встретились две тысячи лет назад! Ты был свидетелем на нашей свадьбе! – крикнул в ответ я.

– Я так и думал, - вздохнул Асмодей.

- А вот и неправильно, дорогой мой, неправильно. На свадьбе-то я был, да только ещё тогда мне всё это показалось цирком. Две тысячи лет назад ты не узнал её и разбил ей сердце! Ваша первая встреча была тогда, на озере, когда всем нам не было и десяти!

Я отшатнулся. На озере? Выходит... ту маленькую девочку, которую я когда-то так сильно любил... я теперь зову своей женой? Вот как... Понятно... Стало быть, действительно... Теперь я тоже вспомнил. В тот день, когда ярость пожирала меня изнутри, когда я ушёл из замка, хлопнув дверью, лишь бы не видеть самодовольную рожу ненавистного мне отца, я встретил ЕЁ.

Маленькую, хрупкую, улыбчивую. Она поздоровалась со мной, а я в ответ холодно и агрессивно спросил, кто она и чего хочет. В тот момент её глаза наполнились такой горечью, что, увидев это снова, я бы пронзил мечом собственное сердце. Но тогда я на свой счёт это не воспринял, я был слишком увлечён и поглощён своей ненавистью, не дававшей мне ясно мыслить. Так вот когда я нанёс своей милой Люси самую глубокую в жизни рану.

Развернувшись к ней лицом, я упал на колени. Вцепившись пальцами в её юбку, я был похож на Бельфегора в тот день, в день, когда я уничтожил всех дорогих ему людей. Он выглядел также убито, как и я сейчас. Я не мог простить себе того, что сделал ей так больно. Я разбил её хрупкое сердце и даже не понял этого, а потом... смел 2 тысячи лет называть её своей женой, смел чего-то требовать от неё, хотел любви.