Между мирами. Предыстория

– Она не простит тебе этого! Зачем рисковать жизнью ради такой глупости? Перестань!

– Пусть не простит… Но я должен попросить прощения!

– Да зачем тебе это нужно? Неужто тебе не хватает девушек вокруг тебя? Тут полно тех, кто готов броситься в твои объятия и каждую ночь доставлять тебе массу удовольствия! Тебе мало?

– Она другая, я хочу от неё не этого. Пока ты не сказал, я даже не задумывался над этим!

Теперь я уверен, что он слишком мал для такого. Как она вообще могла влюбиться в этого ребёнка?

– Послушай меня, Бел.

Я не знаю, что между вами произошло, но все женщины одинаковые. Хватит идеализировать их, выбери одну из тех, что рядом, и не гонись за журавлём в небе. Оно того не стоит.

– Насчёт королевы с портрета ты думаешь так же? – неожиданно спросил он.

– Я думаю так насчёт всех остальных. Королева вызывает у меня платонические чувства, поэтому её это не касается.

– Ну вот видишь! У тебя тоже есть девушка, по отношению к которой ты нежен, почему ты тогда не можешь понять меня? Пожалуйста, помоги мне!

– Какой же ты настырный.

.. Ладно, идём.

Самое смешное то, что я говорил сейчас с ним в стиле Люси, в стиле более развитого общества, до которого он ещё не дожил, а он даже не заметил, что наш диалог не соответствовал тому, как разговаривают подростки 19 века. "Сексуальная" - это слово явно не в обиходе в это время. Просто смешно. Но раз уж он решился снова идти туда – прекрасно! Этот настырный идиот сам подписал себе приговор. Я уничтожу его, сотру в порошок, раздавлю, растопчу его! Для такого слабака, как он, и низших демонов, что я послал, будет достаточно.

Он больше никогда не увидит её, монстры уничтожат его раньше, чем он увидит дверь. Поверь мне, Бельфегор Эйдельман, ты познаешь вкус боли сполна.

Движимый злостью и предвкушением скорой смерти ненавистного мне человека, я повёл его в подвал особняка. Мы шли по тайным коридорам, о которых он раньше, поди, и не слышал, что было мне на руку. Ступеньки были разной высоты, и он постоянно спотыкался, а из-за узости коридоров приходилось идти друг за другом, поэтому Бельфегор не видел выражения моего лица.

Это и хорошо, ведь моя ухмылка сразу выдала бы все мои намерения. Я так ждал момента, когда смогу наконец полностью разрушить весь его мир, когда он будет биться в агонии и молить меня о пощаде, а я лишь наступлю на его слащавое лицо ногой и одной мыслью разорву ему сердце! Пусть умрёт мучительно, пусть сдохнет как собака, корчась на земле!

Когда мы дошли до нужного места, я замер.