Между мирами. Предыстория

Мне хотелось немного накалить обстановку и напугать его. Всё вокруг к этому располагало: огромный зал без окон, темнота, разрываемая лишь редким светом нескольких свечей; огромный высеченный из камня лев на стене. Повисла тишина, резко и неожиданно прервав которую, я сказал:

– Хочешь в Бездну? Я тебя отправлю. Ты хотел к Люси? Попробуй, доберись до неё! Попробуй ещё причинить ей боль, если хватит сил! Ты здесь никому не нужен, так что, надеюсь, ты оттуда не вернёшься!

Вспышка лилового света. Несколько секунд – и Бельфегор вновь на белом листе.

Но теперь «нарисован» не только он, а ещё и огромная армия, стоящая напротив. В руках Бельфегора меч – мой последний подарок ему, пусть поборется немножко за свою жалкую жизнь. Армия стоит, закрывая красную дверь. Это было намёком на битву, призом за победу в которой была встреча с Люси. Тебе шах, Бел. Самое время выставлять в бой короля.

Глава VII. Противоположности

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЯНТАРНОГО ДНЕВНИКА.

Я не мог смириться с мыслью, что к Люси меня тянуло не что иное, как любовь, ведь раньше я этого чувства не испытывал.

Словно тысячи ножей пронзали моё сердце, когда я вспоминал, как сильно я привязан к человеку, так жестоко предавшему меня. Всё больнее и больнее мне становилось от мысли, что я ударил любимую девушку за правду, за ту горькую правду, которую просто отказывался признавать.

Мои мысли были столь спутаны, что я сам не мог понять, отчего мне так тяжко дышится: то ли от любви я задыхался, то ли от того ножа, что был воткнут мне в спину.

Я был предан, словно пёс, но был предан. Преданность и предательство – словно две стороны медали. Никогда не угадаешь, какая из них тебе выпадет на этот раз.

Крепко вцепившись в длинную рукоять меча, я смотрел на армию мифических созданий, стоявших передо мной. Их горящие алые глаза, жаждущие крови, словно видели меня насквозь, возбуждая во мне страх, чувство безысходности и ощущение собственного бессилия. Я чувствовал в них жажду убийства.

Существа, представшие перед моим взором, зовутся грифонами. В этих двойственных животных с головой орла и телом льва я сейчас видел всю обиду Люси и всю злобу Акиры. Неоднозначная натура двух моих близких друзей словно отражалась в этих странных созданиях, будто грифоны – это некий символ, отождествляющийся с холодным, пассивным, но уверенным в себе и сильным Акирой, а также с бесчувственной, язвительной и жестокой, но такой бесстрашной и отзывчивой Люси.