Хозяйка замка Уайтбор

— Мистер Уэсли, похоже, стережет тебя, как дракон — свое главное сокровище! Он решительно дал мне от ворот поворот и не оставил ни единого шанса завоевать твою благосклонность.

— Выходит, каждый из нас обзавелся своим личным драконом, — пошутила я. Это была шутка, но с намёком, что Кеннет как-то объяснит произошедшую с ним перемену.

Он хмыкнул:

— Да, вот только твой дракон сидит за стенами Уайтбора, а мой — у меня внутри.

В этом он ошибался. Дядя Уэсли с его зубастыми шуточками и в подметки не годился чудовищу по имени «ревность», которое недавно поселилось в моей груди — где-то между четвертым и пятым ребром — и упорно грызло мне сердце.

Кеннет был моей первой любовью, хотя эти слова слабо передают, кем он являлся для меня на самом деле... Он был моими крыльями. Музыкой, заставляющей мое сердце петь. Огнём, согревающим каждый миг нашей будущей жизни. Те, кто говорят, что первая любовь недолговечна — бессовестно врут. По крайней мере, ко мне это не относилось.

Сама не знаю, что мешало мне тут же воскликнуть: «Давай вернемся в Эшентаун! И плевать на согласие дядюшки, на эту жеманницу Эстрелью, которая настойчиво набивается мне в подруги. Плевать на них всех!» Может быть, меня удержала гордость, или уроки Элейн Фонтерой оставили в моей душе более глубокий след, чем я предполагала, но мне хотелось, чтобы подобное предложение исходило от Кеннета. Чтобы он хоть раз показал, как сильно во мне нуждается.

«Ведь это я в прошлый раз примчалась к нему в Лонгбери! И это я первой призналась ему в любви! Разве не справедливо, чтобы он тоже проявил решительность и сделал следующий шаг?»

Однако Фонтерой не сделал ничего подобного.

Предложив мне руку, он подвел меня к удобному (ладно, относительно удобному) широкому пню, на который можно было присесть. В мокром лесу, да ещё в феврале не так просто найти хорошее место для разговора. Я попросила:

— Расскажи мне об Астилии.

«И прежде всего — об Эстрелье Рамирес!» — возопила моя ревность, хотя я старалась не подавать виду.

Кеннет, похоже, смутился:

— Да, мне было важно, чтобы ты узнала... Я поэтому и хотел поговорить. Думал, что так будет честно.

Начало не многообещающее. Я молчала, чувствуя на себе его взгляд. Он как будто собирался с мыслями, решая, с чего начать.

— Как ты знаешь, меня послали в Алькор, чтобы поддержать Филиппа IV в переговорах с королём Сацилии. Переговоры очень быстро зашли в тупик.