Хозяйка замка Уайтбор

Я повторял себе, что это не наша война, не наша война. Только это невозможно — забыть. И уже ничего не исправишь.

Глава 12. Ярмарка тщеславия

Бал в Триверсе, захвативший воображение Кэролайн Полгрин и других девиц в округе, всё-таки состоялся. Я долго колебалась, стоит ли туда ехать. Больная рука не позволяла мне танцевать, и вряд ли меня могло обрадовать зрелище, как Кеннет с Эстрельей кружатся среди других пар в плавном танце. Однако я понимала, что если останусь дома, то эта картина весь вечер будет стоять у меня перед глазами.

Уж лучше поехать и увидеть всё собственными глазами, чем изводить себя печальными мыслями!

Мистер Уэсли в ответ на просьбу проводить меня на бал подарил мне из своих мрачных взглядов, которых у него был целый набор, от подавляюще-мрачных до мрачновато-снисходительных и мрачновато-насмешливых:

— На бал? И что мы с вами, двое калек, будем там делать? Подпирать стену? К тому же город далеко, возвращаться придется в темноте, да еще дождь может пойти...

Я подвела его к окну, чтобы он убедился в ошибочности своих прогнозов.

Всю последнюю неделю февраль, не желая сдавать позиции, набрасывался на холмы с колючими злыми ветрами, но теперь он наконец смирился, и в округе установилась ясная, сухая погода, в которой явственно ощущалось пробуждение весны. Вдоль обочин лезла новая трава, на кустах бузины набухли почки, готовые брызнуть свежей зеленью.

Поворчав немного для порядка, дядя смирился, но не ради меня, а потому, что рассчитывал на балу повидаться с мистером Хартманом.

У него было к нему какое-то дело. Я не стала говорить, что соваться к человеку с разговорами о делах во время танцев просто неприлично. У дяди были свои представления о приличиях.

В дороге я жадно оглядывалась по сторонам, подмечая первые признаки весны. Некоторые холмы сменили цвет с рыжего на зеленый, в палисадниках Кавертхола (из тех, что не заросли колючей ежевикой) задорно топорщились стрелочки первоцветов. Сонное оцепенение, туманившее мне голову в Уайтборе, здесь, на свежем воздухе, словно ветром сдуло.

Когда мы проезжали мимо Уил-Дейзи, я даже приподнялась в коляске от удивления: вдруг показалось, что валы Лабиринта припорошило мелким снежком. В воздухе разливался таинственный тонкий аромат.

— Луноцвет распустился, — пояснил мой дядя и впервые за весь вечер улыбнулся. — Надо же, какая редкость! К завтрашнему утру, скорее всего, уже завянет. Хотите один цветок, приколоть к платью?

— Нет! — быстро сказала я, внутренне содрогнувшись.