Хозяйка замка Уайтбор

Меня осенило подозрение: а вдруг он нарочно изобразил приступ немощи, чтобы увезти меня подальше от Кеннета? Чем дольше я вертела в голове эту мысль, тем более вероятной она казалась. Учитывая вздорный характер моего дяди, с него сталось бы вызвать у себя даже чуму, лишь бы мне досадить.

Ночью я долго не могла заснуть. Мешал скрип половиц, тихое посвистывание ветра в щелях, какие-то постукивания и вкрадчивые шорохи — обычные ночные звуки старого дома. В окно нахально лезла яркая самодовольная луна. В дядиных комнатах было темно и тихо, ни одной полоски света не пробивалось под дверью.

Я надеялась, что он выздоровел и теперь крепко спит, но несколько раз вставала, чтобы проверить на всякий случай. Потом снова ложилась, глядя в лунные сумерки. Сон не шёл. Темнота черными кляксами плавала по углам. Лёжа в кровати, я думала о Кеннете... об Эстрелье... и о себе.

При всей неприязни к мисс Рамирес, я отдавала должное ее обаянию. Неудивительно, что Кеннет к ней так проникся! В ней столько страсти и огня, что его «внутренний дракон» должен был аплодировать при каждой встрече.

А рядом со мной он, наверное, потешался или зевал со скуки.

Когда целую ночь перебираешь свои недостатки, это не способствует радостному пробуждению. Утром я поднялась с тяжелой головой и решила немного пройтись после завтрака. Заверну в Кавертхол, навещу Дуайта. Может, даже удастся застать его трезвым. Я надеялась подольститься к старику с помощью пачки табаку и загладить прошлую обиду.

Завтракать пришлось в одиночестве, так как ни дядя, ни миссис Дэвис почему-то в столовую не явились.

Я лениво жевала омлет, следя за тем, как тонкий луч перемещается по столу, скользя по фарфору и вспыхивая на серебряной отделке кофейника. Потом надела крепкие ботинки, тёплую шерстяную накидку, взяла перчатки и вышла.

С погодой мне повезло: тихое, безветренное утро — самое то для прогулки. Легкий ветерок разгонял туман между холмами, но тот упорно цеплялся за каждый куст, не желая сдавать позиций. Я шагала по колено в белесой пелене, как в парилке.

Вот наконец из тумана показались сонные крыши Кавертхола. На коричневом склоне холма ярким свежим пятном выделялся Лабиринт, покрытый мерцающей сетью луноцвета. В середине лабиринта, прямо возле высокого камня, отмечающего его центр, громоздилась какая-то темная масса.

Я сначала решила, что это чья-то корова, перебравшись через глинистые валы, улеглась там на ночь. Правда, было странно, что никто из деревни не хватился ее и не загнал домой...