Дети полутени

Потом, в непропорционально огромной для такой маленькой девушки двухкомнатной квартире, Егор увидел пустую детскую кроватку и забавную фотографию румяного улыбающегося карапуза на полке. Таня жила одна.

После всего им было жарко. Они лежали при свете рядом на ее кровати, раскрывшись, сбросив на пол душное одеяло. Он нежно гладил пальцами затянувшийся шрам от кесарева внизу ее живота.

– Неудавшаяся личная жизнь, – тихо ответила она запоздало на его незаданный вопрос.

Егор ничего не сказал. Принялся целовать шрам, спустился губами ниже.

Потом они виделись всего несколько раз. У обоих работа, разъезды, командировки. Сходили в кино, весной погуляли в парке у Свислочи, покормили уток. Много общались в соцсетях и мессенджерах. Таня даже не сказала Егору, что собралась уехать. Нашла работу в Москве, сдала свою непропорционально огромную квартиру. Егор не знал, что она сделала с кроваткой и фотографией. Таня даже не попрощалась, только написала:

«Прости, Гошик, что я так. Ничего не сказала».

«Да всё норм» – ответил ей Егор.

«Приезжай тоже».

«Ага».

«Звони».

«Обязательно».

Егор часто собирался ей позвонить, но каждый раз почему-то откладывал.

Рабочий день, наконец, закончился. Егор попрощался с коллегами, с начальником, по лестнице спустился вниз и вышел в темнеющий вечер. Октябрь выдался сырым, но теплым, Егору нравилась такая погода. Теперь на вокзал, купить билет на завтра. Можно проехать одну остановку на метро, но он решил прогуляться, любил ходить пешком.

В конце рабочего дня накатывало странное ощущение.

Вроде и хорошо, что теперь можно уйти, а с другой стороны не хотелось возвращаться в пустую квартиру, холостяцкий острог. После маминой смерти находиться там стало невыносимо. Егор подолгу оттягивал возвращение домой – допоздна бесцельно гулял по улицам, сидел в торговых центрах, читая книги на смартфоне, ходил в кинотеатры на поздние сеансы. Лишь бы отсрочить момент возвращения, оставить самому себе меньше времени на плохие мысли в пустоте квартиры. Только быстро поужинать, помыться и лечь спать. Выходные в Минске были пыткой. Слишком много свободного времени, слишком много воспоминаний и раздумий, которые переходили в сеансы самокопания, самообвинения и саможаления. Поэтому он теперь так любил долгие разъезды и длительные командировки.

Вокзал встретил шумом и группой нелегальных перевозчиков у входа, которые предлагали свои услуги и возможные направления поездок:

– Новогрудок, Кореличи. Быстро, недорого.