Дети полутени

– Ей стало плохо, – она дернула за руку подругу, – мне разрешили ее вывести. Пропусти нас.

– Ну… – мужчина замялся.

– Ты же знаешь, кто я?

Девочка сделала еще шаг вперед. Не мигая, грозно смотрела на мужчину снизу-вверх. Тот стушевался, отступил.

– Как думаешь, что будет, если я расскажу ему, что ты нас не выпустил? А ведь он сам разрешил.

Охранник сдался. Опустил взгляд, втянул голову в плечи. Упоминание о том, кто разрешил, могло испугать не только его.

– Хорошо-хорошо, – он попытался придать голосу важности, получилось плохо, – вам туда, наверх.

Девочки поспешили. За еще одним поворотом коридора виднелся лестничный марш. Он вел наверх, в темноту. Подруги глубоко вдохнули, побежали. Подошвы обуви звонко зашаркали по бетонным ступеням. Выход был совсем рядом.

– Возвращайтесь скорее! – крикнул им вслед охранник. – Уже скоро начнется!

– Без нас не начнут, – тихо буркнула девочка себе под нос.

Они поднялись на самый верх. Нащупали в темноте хлипкую деревянную дверь.

Это могло быть обманом, здесь открывались далеко не все двери. Навалились и… оказались снаружи.

На секунду их ослепил свет хмурого осеннего дня. Волосы растрепал холодный влажный ветер. Стоял октябрь, громоздкие серые тучи тяжело перекатывались по низкому небу. В воздухе стояла мокрая дождливая взвесь. Они оказались на заброшенном пустыре, заваленном мусором. Тут и там ржавели остатки каких-то механизмов, покосившиеся скелеты экскаваторов и бульдозеров. Перед ними, сколько было видно, раскачивались под порывами ветра сухие стебли высокого бурьяна.

Только далеко-далеко, казалось, на самом горизонте пролегла тонкая нитка трассы. По ней проехала машина. Маленькая издалека, как игрушечная.

– Скорей! – закричала девочка, все еще волоча за собой подругу. – Бежим к дороге! Теперь только вперед! Бежать! Теперь он знает! Знает!

Они неслись через бурьян, подгоняемые ветром. Обдирая руки и лица о кусты, цепляясь за колючки рукавами и подолами платьев. Тяжело дыша и тихо поскуливая от страха.

Не осталось и следа от напускной храбрости, теперь разум охватил только живой ужас, который подгонял, не давал остановиться.

За их спинами раздался оглушительный рев, полный гнева, тоски и разочарования. От него зазвенело в ушах, внутренности сжала невидимая ледяная рука. Хотелось спрятаться, зарыться в землю. Реву вторили сотни голосов, которые недавно радостно распевали песни. Казалось, кричало само здание, из которого вышли девочки.